Чтение онлайн

— Он что — ворон ловит или еще чего? — осведомилась Рита. Об искусной беседе на двух уровнях я уже не думал.

— Зачем ты отдал мой крест этой… девушке? — со своей идиотской прямотой спросила Ведьма.

Мне бы ответить ей: «А зачем ты трепалась, что отдала его своему братцу?» — но у меня не хватило сил, и я промямлил:

— Да-да, они очень похожи, правда?

— Это мой крест, — повторила Ведьма. — И на нем есть след от твоих зубов, потому что ты засунул его в рот и прикусил, когда устроил ту чудную сцену.

— Ты говоришь про сцену на Илклийской пустоши? — спросил я, надеясь ее смутить. — Рите, наверно, будет очень интересно узнать, что у нас там произошло.

— Это мой крест, — сказала Ведьма.

— Нет, не твой, — сказал я. — Твой ты вернула своему братцу. А у меня был просто похожий. Да если уж на то пошло, это я дал твоему братцу крестик — еще до того, как он подарил его тебе.

— Так ты, стал' быть, всем их раздаешь?

— Не всем, а у меня их было с полдюжины, таких крестиков, потому что унитарианцы хоронят в них покойников. — Я понимал, что вскорости Ведьма заметит свое обручальное кольцо, и торопливо бормотал все, что в голову взбредет, лишь бы немного отдалить этот момент.

— Ну, а кому из нас приходить завтра к тебе на чай? — спросила Ведьма.

— Да пожалуй что никому, — одарив их открытой улыбкой, ответил я. — Мы, правда, собирались пригласить нескольких друзей, и вас обеих в том числе, но отца вызвали в Харрогит, и раньше понедельника он не вернется.

— Ну да, его небось вызвали на встречу военных моряков, — со своей тупой язвительностью сказала Ведьма. И добавила, обернувшись к Рите: — Он ведь у него отставной капитан.

— А я думала, сапожник, — сказала Рита.

Они принялись въедливо обсуждать, чем отец зарабатывает на жизнь. Ведьма, в своей тускло-зеленой блузке и клетчатой юбке, походила, если верить описаниям Штампа, на ту старую деву из Детского клуба, которая примерялась изнасиловать его, наглотавшись возбуждающих пилюль. И тут меня осенила блестящая идея — первая в этот вечер. На столике, за которым сидела Ведьма — я узнал его по горке апельсинов, лежащих рядом с Ведьминой сумочкой, — стояла чашка черного кофе. И вот, пока эти две скандалистки бормотали про моего выдуманного попугая, я нащупал в кармане возбуждающие пилюли, наскреб штук двенадцать или четырнадцать и, повернувшись к Ведьминому столику спиной, незаметно высыпал их ей в кофе.

— Ну, а теперь нам остается только спросить, кого из нас ты пригласил сегодня в «Рокси», — сказала Ведьма.

— Только-то? — переспросил я. — А почему ты не хочешь узнать, как у Риты на пальце оказалось твое обручальное кольцо? — С этими словами я поспешно шагнул в толпу девиц, а они застыли, изумленно разинув рты, будто статистки в заключительной сцене какой-нибудь старой кинокомедии. Я подошел к лестнице и опять наткнулся на Штампа — он стоял, косой до остекленения, вцепившись рукой в лестничные перила. Когда я проходил мимо, он ухватил меня за рукав.

— Отзынь! — злобно сказал я.

— Достукался, — хрипло пробормотал он.

— Убери грабки, Штамп!

— Достукался, — бубнил Штамп. — Мне Крабрак все-е-е рассказал. Достукался, Сайрус.

— Убери, говорю, свои поганые грабки, дурак! — крикнул я и отодрал его пальцы от своего рукава.

— Достукался, Сайрус, — еще раз прогнусил Штамп и сел на ступеньку. Я торопливо взбежал по лестнице. Лиз по-прежнему сидела у балюстрады, поглядывая вниз.

— Извини, что задержался, — сказал я. — Пойдем погуляем.

— А ты чего такой заведенный? — улыбнувшись, спросила Лиз.

— Да завели, — неопределенно проворчал я и подошел к ней вплотную, чтобы удостовериться, что с ее места кафетерий под балконом не просматривается. — Артур, он кого хочешь заведет. Мы поцапались из-за песни, и он пригрозил, что будет петь ее с йоркширским акцентом.

— Ну, это еще не самое страшное, — рассудительно сказала Лиз.

Я сел и несколько раз глубоко вздохнул. До чего же все-таки приятно поговорить с кем-нибудь по-человечески! Джазисты заиграли медленный вальс, и, глядя вниз на плавно кружащиеся пары, я немного успокоился.

— Ты-то, надеюсь, не сходишь с ума по Йоркширу? — спросил я Лиз.

— Нет, конечно. Но в Йоркшире есть немало хорошего. Хорошие люди, например. Одного из них я давно уже знаю. — Она ласково сжала мою руку.

— Поэтому ты вечно и пропадаешь? — спросил я.

— Может быть, — ответила Лиз.

— Я тут недавно встретил Парня с холмов, обозревателя из «Эха», — просто чтобы заполнить паузу, сказал я, — и он, значит, мне говорит…

— Кого? Джона Хардкастла? — перебила меня Лиз. — Я его тоже знаю. — Господи Иисусе, подумал я, всех-то она знает.

— Вот-вот, кажется, его, — с ужасом подтвердил я. — В общем, это был один из «Эховских» парней. Ну и он, как обычно, трепался насчет наших черно-сатанинских фабрик, а я ему, значит, и говорю: — С черно-сатанинским скопищем наших фабрик я еще могу примириться, это часть нашего исторического ландшафта, говорю. Но когда речь заходит о черно-сатанинских электростанциях, черно-сатанинских жилых кварталах и черно-сатанинских клубах…

— Зд'oрово! — опять перебила меня Лиз. — Ты это обязательно куда-нибудь вставь.

— А он говорит: «В том-то, — говорит, — и беда современной молодежи…»

— Молодежи? — переспросила Лиз. — Ну и наглец! Он ведь совсем ненамного старше тебя. Ты уверен, что это был Хардкастл?

— А чего тут уверяться-то? — в отчаянии сказал я. — Такой высокий, с усами, да?

— Правильно, — спокойно сказала Лиз. — Вот он сидит. — Небрежным кивком она указала на усатого парня, сидящего с несколькими приятелями за три столика от нас. Ну почему бы Парню с холмов не оказаться стариком? И зачем ему, спрашивается, усы?! Я в изнеможении откинулся на спинку стула. Теперь уж я не удивился бы, даже увидев, как внизу вытанцовывает вальс-бостон старик Граббери… теперь уж я просто ничему бы не удивился.