Битум
Шрифт:
***
Жую я шоколадки,
как пальчики, хрустят.
Стройны, сочны и сладки,
как пи*ьки негритят.
***
Маточный домик и яблоко, мяч,
сердце и череп, поэтность молекул,
яйца – и это всё мне для удач -
восемь даров одного человека.
***
Мы дарим планете сексящую хлюпь,
не требуя ласки и кубка взамен,
улыбки трёх пар обожающих губ,
в одну (поперечную) брызжет мой член.
***
Кузнечный ад – костёр и клещи,
котёл и жар, железный склад.
А для кого-то это вещи
похожи суммою на ад.
***
Реальность зла. Ночами слаще.
Ненужность вести, перемен.
И с каждым годом спим мы слаще,
готовясь к смерти каждый день.
Потребность в тепле
Потребность в чуде, ласке,
принятьи и любви,
заботе, взорах, сказке
живут в людской крови,
пуская глубже корни.
Нацелив к небу рост,
на мир не глядя сорный,
цветёт бутон волос.
Из тёплых чрев все вышли,
и вновь хотят тепла.
Валежник, рощи выжгли,
но мал тот жар добра
в сравненьи с материнским
и женским волшебством
даренья дальним, близким,
кто тянется с родством.
Так греет мать ребёнка,
и фараона Сфинкс,
рогатица – телёнка,
чай – ложку и сервиз.
Влеченье, тяга к небу,
где Бог прогнавший вон
из дома в хладь планеты.
Ах, если б не огонь,
какой украл с дебютом
тот Прометей для нас!
Нужда в лучах, уюте
дороже спичек, фраз…
Смотритель железнодорожной станции
Будильник рельс тревожит
с тоской смирённый ум.
Вагоны цепи множат,
несясь потоком сумм.
Смотритель, наблюдатель
за гладью трав и шпал,
сонливый маг, старатель,
дорожный аксакал
в оранжевом наряде,
с железною клюкой,
в привычнейшем обряде
глядит на люд изгой.
Как ветеран бывалый,
а мимо – эшелон.
В сезон морозный, талый
он смотрит через сон
на маски, длинь и шири
чугунных спиц и вой
гудков из будки жирно,
как пёс сторожевой.
Жив курс поездок, сметы
под ливнем, меж снегов,
а ход жив и бессмертен,
в отличье от него…
Рыбный фарш
Взрывно ревели пушки
потоком затяжным,
вздымая кверху сушу,
рвя списки послужных.
Так главный чёрт резвился,
плюясь всезверьем зла,
и вшою к трупам шился
так хищно среди сна,
рогатил тишь благую,
копытил целину,
как плеву дев тугую,
им ставя страсть в вину.
И весь зверинец дикий
направив в стан врагов,
срезал им руки, лики,
и множил полк волков.
Искрился хвост питонов
и нёсся кобры яд
из пасти этой злобной.
Кидал акул снаряд
в аквариум, где жили
с винтовками мальки,
портянки, раны шили
одной иглой. Быки
сносили вмиг постройки.
Летел огонь с ноздрей.
Плюясь напалмом горьким,
сметая стойки древ.
Царь-бес кидал шрапнелью,
метая крики ввысь.
Вгрызались в лоб, шинели
осколки-зубы, вниз,
впивались в шеи, щёки