Чтение онлайн

Теннисон не знала, что делать. Почему Мелани оставили здесь одну, как будто она сможет без посторонней помощи справиться с ситуацией? Неужели больше некому поговорить с врачом? Как так вышло, что остальные самоустранились, чтобы иметь возможность пережить горе по-своему, – все, кроме Мелани?

Теннисон это просто взбесило. С момента возвращения в город она только и видела, как Мелани за всеми разгребает!

Рука Теннисон легла на спину бывшей подруги и принялась потихоньку поглаживать, как маленького Эндрю, когда тот болел.

– Ничего, Мелли, ничего. Это нормально, что ты боишься.

Мелани понемногу успокоилась, сухие всхлипы стихли. Еще через несколько секунд она выпрямилась и утерла лицо.

– О Господи!.. Да, я боюсь, еще как.

Теннисон бросила на нее взгляд.

– Я тоже. Все время.

– Ты? Ты никогда ничего не боялась.

– Неправда. Я… ну ты же знаешь меня, Мелани. Мне всегда нужно показать, что я на высоте. Изобразить неуязвимость.

Та неуверенно улыбнулась дрожащими губами.

– Хочешь секрет?

Теннисон не ответила – именно из-за секрета они больше не были подругами. Точнее, из-за того, что она нарочно, пусть и с пьяных глаз, выболтала нескольким сотням гостей на свадьбе самую большую тайну семейства Бревардов. И ко всяким секретам теперь относилась с настороженностью.

– Мне не хватало того, какая я с тобой рядом.

От ее признания внутри у Теннисон будто рухнула какая-то преграда.

– Правда? И как тебя оставляли из-за меня после уроков или наказывали дома за поздние вылазки?

По щеке Мелани скатилась слеза.

– Да. Мы частенько попадали в передряги, но дело не в этом. Мне не особо нравится то, какой я стала. Постарела, потолстела, а уж как ко мне относятся другие… Я постоянно что-то улаживаю, позволяю всем на себе ездить, причем никто это не ценит… Лишь бы хоть кто-то обратил на меня внимание. Я как коврик у порога, по которому все ходят и вытирают о него грязные ноги. У меня нет ни одной настоящей подруги. Ну, может, есть парочка, но никто не зовет меня выпить по коктейлю или съездить куда-нибудь девичьей компанией. В общем, нет таких, чтобы с ними в огонь и в воду. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Про «в огонь и в воду»? Или про коврик?

Мелани слегка смешалась.

– И про то, и про другое, наверное.

Теннисон вдруг пришло в голову, что и у нее подруг не так уж много. Нет, конечно, на коктейли ее приглашали, некоторые даже приезжали несколько раз к ней в Колорадо или на мексиканский курорт, где у мужа номер три имелся домик… Однако ни одна не знала ее по-настоящему. Все это была лишь фальшивка, видимость дружбы. Никто не держал ее за руку, когда Теннисон плакала, не появлялся на пороге с печеньем или мороженым, когда у нее случался трудный день. Никого не волновала она сама. Никто не видел ее насквозь и не призывал к ответу. Не говорил ей «нет» или что она ведет себя глупо. У нее не было ни одной такой подруги… после Мелани.

А ту дружбу Теннисон растоптала из-за мужчины, будь он неладен. Не могла смириться, что Кит предпочел Мелани, хотя самой он был уже не особо и нужен. Просто всегда завидовала, что у той все есть – большой дом, роскошные машины, членство в чертовом загородном клубе… Не могла допустить, чтобы ей достался еще и бывший парень. И поэтому сделала то, что сделала, чтобы разрушить «идеальный» мир подруги. Надо же было быть такой стервой!

– Я понимаю, о чем ты, но, Мелли, порой нужно и о себе вспомнить.

Теннисон сказала это в основном потому, что не отваживалась сказать о главном даже самой себе, не то что Мелани. Или, возможно, дело было в новом открытии – до чего же Теннисон недоставало их дружбы. Да и как признаться, что в двадцать три совершила две свои главные ошибки? А потом много лет сожалела о них, пытаясь искупить одну деньгами и притворяясь, что вторая неважна. И слишком долго гналась за счастьем, которое так в итоге и не поймала. Все потому, что не желала мириться со своей прежней жизнью, в которой была унизительно беспомощной, вот и постаралась убежать от нее, купив себе новую.

– Да, ты права, – кивнула Мелани. – Знаю, нужно уметь за себя постоять перед родными. Просто у меня не получается.

Теннисон вытащила несколько бумажных салфеток из стоявшей рядом коробки.

– Вот, держи.

Мелани, взяв, высморкалась в одну и утерла глаза другой.

– Спасибо. В который раз ты мне их передаешь за последнее время?

– Ну, сейчас столько эмоций… Всегда пожалуйста.

– Я правда тебе благодарна. И за то, что ты пришла, хотя и не должна была, тоже.

– Что она здесь делает?! – прозвенело в комнате.

У Теннисон упало сердце. В проеме стояла Энн Бревард; ее лицо искажала ярость. Рядом была еще одна женщина с вытянутой, лошадиной физиономией и действительно большими зубами.

– Мама, Теннисон заглянула нас проведать, – проговорила Мелани, вставая и успокаивающим жестом поднимая руки.

– А теперь может уходить, – ледяным, как арктический шторм, голосом отозвалась Энн.

Позади двух женщин в проеме появился Джозеф с закрытыми полукруглыми крышками стаканчиками в картонном держателе.

– У меня тут кофе. Думаю, это сейчас никому не повредит.

Мужчина проскользнул мимо разъяренной азиатки, мягко ей улыбнувшись, и направился к Теннисон и Мелани. Энн вошла следом, глаза ее метали молнии.

– Не знаю, кто этот человек и зачем он здесь, но ты должна уйти! Тебе здесь не рады!

Она остановилась прямо перед Теннисон, указывая на нее пальцем, в своем черном платье, в котором была на празднике, безупречно опрятная, в противовес растрепанной дочери. Выждав секунду, другую, даже третью, Энн надменно вздернула идеально прорисованные брови.