Битва за империю
Шрифт:
По всему лесу раздавался звон, слышались крики, сопенье, ругательства – ничего этого протокуратор сейчас не слышал, полностью поглощенный собственным поединком. Поединком, хм… Двое на одного! Вернее – полтора, юнца можно не считать за настоящего лихого рубаку! Впрочем, и недооценивать врага – тоже плохо. Пусть уж будет – двое на одного.
Оп!
Ловко отразив очередной выпад, Алексей дернулся в сторону и, сделав обманный финт, зацепил-таки юнца кончиком сабли, раскровянив правую руку – не помог и щит.
В ответ на это опытный враг тут же бросился в самую яростную атаку! Зло сверкали глаза, рот ощерился, словно у дикого зверя, а меч… меч сверкал молнией!
Давай-давай… Меч не сабля – много не навертишь, запястье устанет, какой бы ты закаленный не был…
Черт!
Увлекшись, протокуратор едва не пропустил удар молодого. Хорошо – обернулся, бросился на траву – тем и спасся! Иначе б саблей по шее – и все. Ах вы ж, гады! Ладно…
Проворно перекатившись по траве, Алексей вскочил на ноги, одновременно захватив левой рукой подвернувшуюся под руку палку – обломок какого-то сучка – который со всего размаху, вставая, и метнул прямо в лицо опытному. Тот инстинктивно загородился щитом, на миг – всего на какой-то миг – потеряв из виду соперника… И получил саблей по правой руке! Прямо по запястью, по венам.
Хорош был удар, правда, кость перебить не вышло – зато кровища хлестала – будьте нате! Этот теперь не боец…
Молодой… Ух, как он разозлился! Это хорошо… Ну давай, давай, нападай, что ж ты?
Используя местность, Алексей намеренно спрятался за деревьями – и тотчас же в ствол ударился брошенный раненым щит. Ах ты, сволочь! Добить-то тебя некогда…
Удар!
Протокуратор пригнулся, и сабля юнца застряла в дереве. Алексей ухмыльнулся… И тут же произвел выпад, зацепив острием клинка щеку. Хлынула кровь.
Шок! У юнца наверняка был шок. Ишь, как испуганно хлопнули веки, как в ужасе сверкнули глаза…
Теперь – по руке! Еще раз…
Ага! Вскрикнул! Выронил саблю…
– Ондрей-ко-о-о-о-о!!! – истекая кровью, яростно закричал раненый.
Поднялся из травы из последних сил…
А они похожи! Оба светлорусые, круглолицые… Отец и сын?
Ладно…
Прыгнув, Алексей ударил парня в щеку эфесом сабли – не хотел убивать, хватит с юнца и этого. Сколько ему лет-то? Тринадцать? Четырнадцать? Черт с ним – пусть живет.
Отбежав в сторону, махнул над головой саблей:
– Хэй, Епифане!
Осмотрелся наконец. Судя по всему, сеча, похоже, заканчивалась.
– Еще идут! – подойдя, тяжело вздохнул Епифан. – Боюсь, не сладим. Эх, увести бы их куда, запутать!
– Давай – в болото, на гать! – тут же предложил Алексей.
– На гать… – Староста задумался. – Трудное дело. Самим запросто можно утопнуть, многолюдством-то.
– А зачем многолюдство? – утерев рукавом выступивший на лбу пот, молодой человек хохотнул. – Дай человек пять – хватит. Да, и еще лук.
Епифан пристально посмотрел на него и улыбнулся:
– А я ведь в тебе не ошибся, парень! Дам. И лук дам, и людей. Эй, Никодим, бери своих – и к болоту. Старший – Олексий, во всем его слушать.
– Дядько Епифан! – выскочил из кустов пастушонок Герасим. – А я… Я можно тоже на болото пойду?
– Сиди уж!
– Тут-то от меня все одно посейчас толку мало, а стреляю я метко. А? Ну, дядько!
– Черт с тобой. – Епифан махнул рукой. – Иди. Ну, парни, – с Богом! Там, у гати не таитесь – пущай сначала увидят.
– Да сообразим, не дурни.
Прихватив саадаки, они зашагали к болоту. Шли поначалу неспешно, а, как увидали врагов, побежали, уводя супостатов от спрятавшегося в лесу воинства, увлекая за собой, заманивая под удар с тыла.
– Вон они, вон они! – потрясая сулицами, радостно орали враги. – Ужо не уйдете теперь!
И бросились в погоню. По кустам, меж деревьями, по болотным кочкам.
– Держи их, держи, братцы!
Ага, давайте…
Вот уже зачавкала под ногами трясина, засвистели над головами стрелы – выйдя на открытое место, вражины достали луки. Оп! Повалился лицом в болотную жижу пораженный в спину Никодим. Достали-таки, сволочи…
– Пригнитесь! Пригнитесь же! К пню, к пню идите… Эй, куда!
Дернувшись от стрелы, упал в трясину еще один. А Герасим? Нет, этот шагал. Шагали и враги – ходко, под прикрытием спрятавшихся на берегу лучников.
– По нашим следам идут, гады! – тяжело дыша, выкрикнул пастушок.
Алексей задумчиво кивнул – ясно. Светло уже, видят – куда.
– Вот что, парни. – Он обернулся, подбежав к обожженному молнией пню. – Давайте на тот берег, я прикрою.
– Но…
– Быстрее! Стрел только подкиньте. – Протокуратор неожиданно улыбнулся. – Не думайте, я на тот свет не собираюсь – рановато еще! Подержу их здесь, покуда доберетесь, а потом и вы меня прикроете. Надеюсь, ни одна стрела мимо супостата не пролетит!
– Храбрый ты человек, дядько Олексий! – оставляя у пня часть своих стрел, восхищенно присвистнул Герасим. – Инда и мы тебя выручим – уж будь покоен!
Проводив глазами своих, Алексей затаился за пнем, накладывая на тетиву стрелу. Нацелился… Оп! Идущий первым вражина тяжело завалился навзничь.
Ну, что встали? Кто следующий?
Ага! Отошли назад, к берегу. Посовещались. Снова пошли, выставив вперед большие миндалевидные щиты – оказывается, у них и таковые тоже имелись. Это худо, однако…
Вот пропела стрела, еще одна, еще… Целая туча!
И вдруг грянул гром! С чистого неба?!
Нет, показалось…
– Уходи! Уходи, Олексий! – внезапно послышалось сзади.
Свои! Видать, добрались. Молодцы, быстро… Теперь можно и самому!
Выпустив по врагам пару стрел, Алексей, пригнувшись, побежал по гати. Выбравшиеся на лесистую кручу разбойники Епифана прикрывали его тучей стрел. Ай, молодцы, хорошо стреляют, кучно!
Вот и камыши. Берег. Лес. А во-он тут он когда-то утопил трактор. То есть не утопил, а посадил в топь, потом гусеничником вытаскивали.