Чтение онлайн

В Ливии же ничего подобного не наблюдалось. И без таких мастеров торговли, готовых самозабвенно сражаться за каждый пиастр прибыли, наполняя древнее торговое ремесло элементами чисто восточного колорита, было немного скучно.

Впрочем, в то время многие ливийские хозяйчики были больше настроены свернуть свои предприятия в страхе перед грядущими революционными преобразованиями в стране. Павел понимал, что им было просто не до торговли.

Неожиданно, начиная с какого-то незримого рубежа или дня, благостная картина вокруг стала меняться. Дорошин увидел, почувствовал как человек опытный, что в атмосфере зреет что-то неладное. Чувство тревоги росло и крепло в нём с каждым днём.

Сначала всё чаще оказывались закрытыми крупные магазины, «забывая» с утра поднимать свои решётки на богатых витринах. За ними последовали и некоторые некогда сутками работавшие уличные кафе и рестораны, обычно собиравшие большинство местных завсегдатаев.

На улицы города неизвестно откуда, внезапно, как чёрт из табакерки, стали выскакивать стайки молодёжи, которая, заполняя пространство, вела себя слишком шумно, а порой и вызывающе.

Мужчине трудно было припомнить такие скопления молодых людей в прежние времена. Может, только на футбольных матчах? Но Ливия – далеко не футбольная страна! А о других спортивных состязаниях никакой информации не поступало.

Ничего особенного пока не происходило, однако в присутствии молодых людей Дорошин чувствовал себя неуютно. И ему казалось, что нечто подобное испытывали и другие, присутствующие при их появлении люди.

Наконец настал день, когда молодёжь разгромила несколько витрин в центре города, выломала скамейки и изуродовала немногочисленные зелёные насаждения в парке у отеля, где проживали русские специалисты.

А ещё через некоторое время неизвестные молодцы обстреляли КПП (контрольно-пропускной пункт) учебного центра, в котором шла подготовка ливийцев на радаре. Пострадавших не оказалось – лишь битые стёкла да прострелянная крыша помещения.

Судя по всему, задумка состояла в том, чтобы не убить, а лишь просто попугать. Но кого и зачем?

Затем в городе прошла шумная манифестация, и автобус с «хабирами», возвращавшийся в гостиницу после практических занятий на технике, попал в самую гущу протестующих. Бросалась в глаза молодость демонстрантов и практическое отсутствие лиц среднего и старшего возраста.

Павел был крайне удивлён, услышав в толпе кричащих людей иностранную речь. Здесь переговаривались на английском и французском. Но более – на египетском диалекте арабского языка.

Были, правда, и иные наречия. Ему показалось, что люди, вышедшие на площадь, в большинстве своём отнюдь не ливийцы. А тогда кто?

«Что за интернационал? – подумалось Дорошину. – Кто это и что хотят?»

Когда процессия митингующих, будто морская волна, охватила со всех сторон их замерший на месте микробас, послышались довольно яростные удары по его лакированным бокам. Толпа барабанила по стёклам, требуя отставки полковника Каддафи и называя его власть режимом. Вела себя так, как будто бы это решение зависело от сидевших в автобусе людей!

Стёкла, к счастью, уцелели, но оказались оплёванными и измазанными, как и сам автобус, несмываемой краской всех мыслимых и немыслимых цветов. Молодые люди поголовно несли с собой баллончики с краской.

Создалось впечатление, что протестующие изначально направлялись на вернисаж либо «пошалить», разрисовывая какой-нибудь мост или забор в рамках новомодного у всей молодёжи мира, незамысловатого по своей сермяжной сути искусства граффити. Но были развёрнуты чьей-то злой волей и отправлены принудительно на другое «мероприятие».

Вечером по телевизору передали выступление лидера страны Муаммара Каддафи, который пообещал выпустить из тюрем каких-то исламистов и серьёзно поднять зарплату чиновникам. Он также говорил о снижении цен на бензин и раздаче дотационных продуктов среди жителей Бенгази.

Его лицо было сосредоточенным и спокойным. Самообладание полковника восхищало.

Арабские информационные агентства «Аль-Джазира» и «Аль-Арабийя» кричали о якобы имевших место столкновениях в Бенгази между «бастующим народом» и полицией, применившей против безоружных людей слезоточивый газ и резиновые пули, о многочисленных жертвах среди демонстрантов и мирного населения.

Дорошин внимательно просматривал плохого качества видеорепортажи с «места событий» и не узнавал Бенгази, в котором сам находился.

В какой-то момент ему вдруг показалось, что ролики, транслируемые международными СМИ, больше походят на события, имевшие место где-нибудь в Индии или Пакистане. Уж очень похожи были лица протестующих и их одежда на индийцев!

«Какие столкновения с полицией? Когда были применены карательные меры?» – удивлялся Павел. Ничего подобного ни ему, ни его коллегам-специалистам известно не было.

Мужчина вспомнил, как нагло и вызывающе вела себя толпа молодых людей, барабаня по их автобусу, выкрикивая политические лозунги.

«Что-то не помню я там полиции и уж тем более расправы над „безоружным народом“», – думал мужчина, сидя у телевизора в своём номере.

На следующий день, когда русские спецы приехали в учебный центр, им объявили, что занятия временно отменяются.

Павел отправился за объяснениями к начальнику центра майору Ахмеду Ханашу, но того не оказалось на месте.

Безрезультатно прождав его около сорока минут в канцелярии, заваленной почтовой корреспонденцией и документацией, и выпив пару чашечек крепкого кофе под вдвое большее количество выкуренных сигарет, Дорошин решил всё-таки найти хоть кого-то из командования.

Помощник Ханаша, капитан Ибрагим ас-Сувейри, заспанный, с заметно осунувшимся лицом человек, попросил передать хабирам, что прекращение занятий – временная мера, вызванная тем, что в «городе неспокойно». Но это – внутреннее дело Ливии, которое конечно же никоим образом не касается русских!