Чтение онлайн

— Хотите еще чаю? — спросил Калинин по-немецки.

Немец кивнул.

— Хотите чаю? — снова спросил Калинин. Немец недоуменно замер, затем кивнул повторно.

Это походило на издевательство, Алексею за свои слова было стыдно, но он решил попытаться.

— Я не слышу ответа, — мягко произнес лейтенант. — Вы хотите чаю или нет?

— Да, — ответил немец.

Это было первое осмысленное слово, произнесенное им. Алексей облегченно вздохнул. Некоторые люди от пережитого шока теряют речь.

— Как вас зовут?

Немец вдруг засуетился. Зашевелились руки, скрытые под шинелью.

— Снег! — произнес он. — Много снега!.. Снег ревет!

Политрук наклонился к Калинину:

— Что он говорит?

— Ерунду какую-то, — ответил Алексей. — Что-то про снег.

Он снова заговорил с пленным:

— Меня зовут Алексей Калинин, я учусь в Московском университете и собираюсь стать историком.

Немец вопросительно уставился на лейтенанта.

— Как вас зовут? — спросил Алексей.

— Штолль… — судорожно произнес немец. — Янс…

— Янс Штолль, — повторил Калинин. Кажется, разговор завязался. — Зачем ваш отряд забрел в лес?

— Бауэр…

Алексей мгновение соображал.

— Вы бауэр?

— Да!

— Что он говорит? — снова спросил Зайнулов.

— Видимо, до войны он работал в сельском хозяйстве. Он — бауэр, немецкий крестьянин.

— Крестьянин? — раздался рядом удивленный голос.

Фрол Смерклый приблизился к немцу, внимательно его разглядывая. Глаза пленного испуганно забегали.

— Нет, прошу вас… — произнес Калинин, выставив руки. — Не пугайте его!

— Он такой же крестьянин, как и я? — продолжал удивляться Фрол. — Как же так?

— А что тебя, собственно, изумляет, Фрол? — спросил политрук.

Смерклый замялся:

— Не знаю… Не думал, что они… такие же…

— Ты думал, что немцы рождаются с винтовкой в руках и рогатой каской на голове? Не предполагал, что у немцев когда-то были гражданские профессии?

Мудрый Зайнулов попал в самую точку. Смерклый действительно не задумывался о том, кем были немцы до войны. После пропагандистских фильмов, которые демонстрировались в бывшей церкви, а ныне сельском клубе, они представлялись ему дикими озлобленными ордами без рода и племени. Он не мог представить, что немцы тоже варят сталь и выращивают хлеб. Даже забыл, что у них могут быть жены и дети.

Эта простая мысль потрясла Смерклого. Он неожиданно понял, что немецкие солдаты, как и советские, когда-то были обычными людьми. В этом они похожи — возможно, как братья, выросшие на разных концах света и потому говорящие на разных языках. Но кто-то поссорил братьев, кинул их друг на друга, заставил вцепиться в глотки.

— Спроси, чего он выращивает? — попросил Фрол молодого лейтенанта.

— Он боится вас, — ответил Калинин. — Отойдите, пожалуйста.

— Я тоже крестья-янин! — обращаясь к немцу, сказал Смерклый, тыча себя пальцем в грудь. — Как это… Ба-а-ауер!

— Бауэр? — переспросил пленный. Лицо его просветлело. — Я из региона Вестервальд!

— О чем он лопочет? — спросил Смерклый.

— Он из региона Вестервальд в Германии.

— Я из-под Вологды! Мы растим пшеницу и коров!

Калинин перевел фразу Смерклого. В ответ немец увлеченно заговорил.

— Он тоже занимается коровами, продает говядину и молоко, — перевел Калинин.

Немец что-то спросил.

— Он спрашивает, чем вы их кормите? — озвучил Алексей.

— Как чем? — удивился Фрол. — Летом травой. Зимой сеном. Клевер у нас сочный! Коровы его любят.

Калинин перевел, и немец вновь что-то спросил.

— Какие вы применяете добавки?

— Какие добавки? — не понял Смерклый. — Никаких добавок.

— Он спрашивает, каков суточный удой ваших коров? — продолжал Калинин.

— Литров будет так пять-семь, — честно ответил Фрол.

Калинин перевел. Немец улыбнулся и, гордо подняв голову, что-то сказал. Алексей подумал о том, как непросто было добиться этой улыбки пленного.

— Его коровы дают молока на четыре-пять литров больше, — перевел лейтенант.

У Смерклого выпятилась нижняя губа. Глаза, казалось, придвинулись друг к другу от удивления.

— Вот это ты приврал, немецкая твоя морда! — без злобы произнес он. — Не может корова столько молока давать! Нет в ней столько!

— Он утверждает, что не лжет, — ответил Калинин.

— Фрол, всё! — произнес политрук. — Иди спать! Завтра наговоришься!

— Ладно, — сказал Фрол и, повернувшись, произнес удивленно: — Двенадцать литров!

Встреча и разговор с немцем глубоко потрясли вологодского крестьянина. Возвращаясь в первый взвод, Смерклый начисто забыл обиду, нанесенную Николаем Приходько. После разговора с пленным о коровах мысли крестьянина были светлы. Ему вспомнились лето, родная деревня и окружающие деревню поля, засеянные пшеницей. Смерклый ушел, и Калинин вздохнул с облегчением. Немец внимательно посмотрел на офицеров. Он собирался что-то сказать, но внезапно над его головой раздался короткий щелчок. Забытый топорик воткнутый в ствол и едва различимый в темноте, вывалился из складок коры. Просвистев рядом с пленным, он ухнул в сугроб. Немец уставился на темный провал в снегу.

— Ничего страшного! — заверил Алексей, вытащил топорик и отложил в сторону. Политрук кивнул молодому лейтенанту, показывая, чтобы тот начинал задавать главные вопросы.

— Что случилось с вашим подразделением? — спросил Калинин. — Почему вы оказались в лесу?

Немец, назвавшийся Янсом Штоллем, потупил взгляд, напряженно вздохнул и начал рассказывать.

«Это же фашист, самый настоящий!» — думал Вирский, с ожесточением глядя на обнаженную фигуру, появившуюся из мрака. Он долго ждал этого момента. Его руки зудели до сих пор.

Один из красноармейцев ударил немца прикладом, и Вирский его возненавидел. Этот удар должен был нанести он сам!

На защиту нациста встал молодой лейтенант. Он позаботился, чтобы для немца нашлись теплая одежда и горячий чай. А Вирский привязал бы немца к дереву и оставил бы голышом на морозе, чтобы к утру дивную опушку леса украшала ледяная статуя.

Мимо прошел Смерклый, подозрительно поглядев на горбоносого солдата.

— Смерть фашистам! — провозгласил Вирский.

— Каково тебе без шапки-то? — поинтересовался Фрол. — И шинель расстегнута. Не ровен час, простудишься!