Близится утро
Шрифт:
Но даже оскорбление не помогло, Хелен повернулась и крикнула:
– Мужчины вы или пансионские барышни? Надо поднять этот камень! Помогите же! Никто не шелохнулся. Хотя нет!
Между Арнольдом и Жераром вдруг протиснулся Маркус. И на четвереньках стал перебираться через завал. Арнольд схватил было его за куртку, но Маркус извернулся и с такой яростью крикнул: «Отпусти, смерд!» – что офицер разжал ладонь.
Ох уж велика помощь...
И вдруг я понял, что собирается сделать Маркус!
– Держите его кто-нибудь! – закричал Жерар. Маркус, даже не вставая на ноги, подобрался ко мне. Протянул руку, касаясь камня, и я увидел, как у него помутнели глаза. Будто у человека, пытающегося поднять непосильный груз.
– Ты можешь, можешь! – зашептала Хелен. Тоже поняла. – Ты и больше на Слово брал! Ну давай, миленький...
Все произошло одновременно.
Шевельнулись губы Маркуса, произнося Слово, пальцы дрогнули, будто проворачивая в невидимой замочной скважине невидимый ключ.
И тут же ударило. Так, что меня подбросило в воздух, державшие валун камни раскатились – и быть бы моим ногам отбитыми, словно лангет.
Вот только валуна уже не было. В темноте будто открыли дверь – в беспросветный мрак, в ледяной холод, и валун ухнул туда, на Слово.
А своды каменоломни расступались, камнепад начался по новой, да еще куда сильнее.
Может, я и охромел, но ума не лишился. Поднялся, сгребая обмякшего Маркуса, толкнул его в нишу, образовавшуюся в стене на месте вывалившегося валуна. Туда же пихнул Хелен и втиснулся сам.
И наступила полная темнота. Валящиеся камни окончательно перекрыли коридор, отделив нас от друзей. Потом грохнуло так, что заложило уши, в лицо ударило каменной крошкой и пылью. Не успев зажмуриться, я отплевывался и тер глаза.
– Ты как? – крикнула Хелен, то ли мне, то ли Маркусу. На всякий случай я отозвался:
– Нормально. Маркус, как ты?
– Ничего... – Голос и впрямь был живым. Скалы продолжали трястись, но камнепад иссяк.
– У меня сумка осталась где-то там... – сказал я.
– А я свою Луизе сунула, – пробормотала Хелен. Маркус завозился.
Послышался щелчок, и появился слабенький огонек зажигалки.
– Вот... – сказал Маркус. – Вот.
Ничего утешительного мы не увидели. Вообще ничего кроме сплошной стены камней, заваливших коридор.
Наверное, мне на роду было написано сгинуть в каменном мешке. Сколько уж раз в подземельях блуждал. В темницах Урбиса побывал! Но так, как сейчас, еще ни разу не попадался.
Взрывы все-таки обрушили коридор. Маленькая ниша, в которой мы могли только лишь стоять, была запечатана камнями намертво. Даже искусный каменщик не справился бы лучше. Раскачать и вынуть камни не стоило и пытаться – они засыпали бы нишу.
Свет у нас был. Маркус нес свою сумку на Слове, и в сумке был снаряженный фонарь. Вот и вся радость...
Одного я не мог понять, почему до сих пор мы в истерику не впали? Почему не кричим, не мечемся, не колотимся о камни и друг о друга?
Наверное, не можем до конца поверить в случившееся.
– Может быть, сядешь, Ильмар? – в очередной раз повторила Хелен.
– Да все в порядке, целы ноги, – ответил я. Покосился на Маркуса мальчишка, закусив губу, вслушивался. – Ну как? – спросил я для порядка.
Маркус покачал головой.
– Их не завалило. – Я постарался говорить увереннее. – Не мог весь коридор обрушиться. Они разберут завал, и мы выйдем...
Врал я. Могло и все шахты завалить. А даже если наши друзья уцелели камни им не разобрать.
Но Маркус кивнул, будто поверил.
– Ты прав, Ильмар, – вдруг сказала Хелен. – Воздух проходит через завал, иначе мы уже задохнулись бы. Метра три... четыре...
Она с трудом согнулась, подняла небольшой камень, ритмично постучала им о валуны. Замерла, вслушиваясь.
Ответного стука не было.
– Я мог бы понемногу вынимать камни... – сказал вдруг Маркус. – Брать их на Слово. Оно у меня стало сильное, правда.
– Не вздумай, – быстро сказал я. Маркус кивнул:
– Понимаю. Если вынуть хоть один камень, то остальные посыплются к нам...
– А все сразу ты не сможешь? – спросила Хелен. Маркус покачал головой.
Виновато ответил:
– Нет. Тут дело не в силе... я должен их чувствовать, понимаешь?
Представлять, сколько их, как далеко завал тянется. Я должен быть сильнее этих камней.
– А ты попытайся представить весь завал сразу? – сказала Хелен.
Я только представил, какой же это вес Маркусу надо на Слово взять, и головой покачал. Не понимает Хелен, сколько тонн камней сейчас заполнили коридор. Это у женщин обычное дело – физическую силу переоценивать.
А у нас, мужчин, привычка переоценивать женский ум....
– Он не сможет, Хелен, – сказал я. – Никак. Летунья повернулась ко мне.
Фонарь, стоящий под ногами, наложил на ее лицо глубокие тени, состарил – и одновременно сделал глаза мудрее...
– Значит, мы умрем, Ильмар. Все трое.
– Воздух уже плохой все-таки, – негромко сказал Маркус. – Вам не слышно, вы выше. А дурной воздух всегда внизу скапливается.
Мы с Хелен переглянулись.
– Давай я возьму тебя на руки? – предложил я.
– Это ненадолго поможет, – ответил Маркус. Посмотрел на меня. И на миг стал не мудрым и уверенным в себе мессией, а тем потерянным и беспомощным воришкой, с которым мы бежали с Печальных Островов. – Я попробую, помните, как я стену Хрустального Дворца на Слово взял?