Боб
Шрифт:
- Зачем тебе дух?
- Так я тебе и сказал… Ну, да ладно. Все равно ты унесешь эту тайну с собой в вечность. Ты знаком с моим верионом? Он сейчас президентом подрабатывает в одном государстве.
- Допустим…
- На основе этой не очень перспективной модели… Не очень перспективной в плане ведения успешной подрывной деятельности в тылу человеческих масс… В общем, я создал на его базе образцы существ, способных контролировать и направлять потоки энергии ярости в нужное мне русло. Энергия ярости – сгусток чрезвычайной мощности, однако и соответствующей непредсказуемости. Дженейры в запале могут глотки друг другу перегрызть. Вот.
- А при чем здесь агорианский дух? – свел брови Боб.
- Издержки производства. Так уж вышло, что верион изначально генерировался на основе агорианского… - осекся Шо и решил оставить фразу подвешенной в воздухе.
- Ты чудовище… - прошептал Боб, с трудом переваривая то, что Шо не гнушался даже экспериментами, в которых использовал себе подобных.
- А как иначе? Я просто не могу разочаровывать своих фанатов, – съязвил Шо. – А ведь, можно сказать, ты тоже один из моих поклонников. Только подумать!
– Плыл по волнам среди акул, каракатиц, я не знаю, мурен каких-нибудь! И все для чего? Чтобы посмотреть на озеро, под завязку набитое яйцами. Так тебе всё это разрекламировал тот босяк-проводник? Ха-ха! Да, представь, я знал, что желтопузый обнаружил озеро с материнской влагой. Мало того, этот вонючий туземец даже умудрился переправлять на свой остров личинок самых первых – экспериментальных – дженейров. Признаться, я был даже рад. Его атолл явился прекрасным полигоном! Мои деточки даже на промежуточной стадии своего развития показали потрясающие результаты, чуть не превратив родной остров этого дикаря в необитаемый, ха-ха! А теперь представь только, что те, первые дженейры не достойны даже лобзать ноги новой генерации – дорождающихся дженейров! Но скоро наступит их время! И мне следует поторопиться с подготовкой генерал-верионов.
- Аномально грязное пятно пятнадцатого класса опасности. Теперь понятно, от кого исходило это энергетическое зловоние…
- Что ты там бурчишь себе под нос?
- Я говорю, участившиеся торнадо и массовые психозы людей – это тоже твоих рук дело?
- Буду с тобой откровенен – это всего лишь побочный эффект.
- Возникающий при появлении вирусных нор в геомагнитной оболочке Земли?
Щеки Шо вспыхнули:
- А ты догадлив.
Боб внимательно всмотрелся в глаза бывшего товарища и коллеги:
- Ты действительно очень изменился. Наверное, бесповоротно… - теперь академик видел перед собой не оскорбленного, но без сомнения, талантливого ученого, а хладнокровного безумца. Расчетливого и циничного.
Шо вплотную подошел к Бобу и тихо, так тихо, что Бобу пришлось податься тому навстречу, произнес:
- Моя армия сотрет всех людей. До последней дамочки… Вплоть до той, которая внешне так разительно похожа на Стер.
Боб вздрогнул:
- Ты! Не посмеешь!
- Еще как посмею, – хищно оскалился Шо.
Боб был раздавлен, вмиг от его напускной нахальности не осталось и следа.
- И последний штрих, – смахнул несуществующую пылинку с плеча Боба Шо. – Как только с твоим родом будет покончено, я открою Врата – поверь, я их открою без труда – и тогда моя армия выйдет на просторы Агории.
- Черта с два! – нервно захохотал Боб. – Не работают Врата!
- Да? А у меня совершенно другие сведения, – неприятно улыбнулся злодей.
Шо хлопнул в ладоши и в залу вошли два дженейра – у одного рот «сполз» на шею, другой не имел рук, зато компенсировал этот недостаток четырьмя мощными ногами. Хотя, если было присмотреться, то по своему строению его нижние конечности и были руками – с длинными узловатыми фалангами пальцев.
- Все готово? – спросил Шо.
Монстры молча кивнули.
Шо повернулся к Бобу:
- Хочу пригласить тебя на изумительное шоу, которое я назвал «Дядюшке Шо пора собирать урожай».
- Дядюшке Шо пора утереть нос, – прошипел академик.
Выбившиеся из хвоста волосы Катарины «требовали жертв». Когда она выглядела подобным образом – команда знала – не жди ничего хорошего. Как сосуд душевного равновесия влиял на растрепанность прически Каты никто не знал, зато точно было ясно одно – она сильно не в духе.
- Ты еще и издеваешься? – возмутилась ловчая и снова показала на стул, приглашая Серафима на приватную беседу. С глазу на глаз. – Проходи и садись! Немедленно!
Серафим с трудом втиснулся в проем, хотя в этом пространстве смело могла поместиться еще парочка тестеров. Но его расставленные руки и скребущие шажочки, перемежавшиеся с пружинистыми прыжками в сторону, мешали тестеру нормально подойти к своей благоверной. Траектория движения постоянно менялась и тело Серафима то и дело бросало в стороны. Наконец, он оседлал стул.
«Прекрати колотить мне по кишкам, и тянуть за ноги тоже прекрати!», – шипел Хвостов.
«Ты должен дать мне возможность переговорить с ней! – ревел Серафим, истязая внутренние бастионы тела, стараясь выбить из них душу Хвостова. – Иначе я за себя не ручаюсь! Я буду колотить тебя изнутри так, что ты и слова произнести не сможешь!».
- Сима! – позвала Катарина, наблюдая, как ее муж витает где-то далеко от нее, хотя уже с минуту сидит напротив. – Сима!
- А? – очнулся Серафим и затравленно огляделся по сторонам. – Что?
- Ты здоров?
- Будь здоров! Всегда здоров! Порядок. Просто без солянки немного переживает. Переживаю. Без крошки. Как там. Сольки, – выкрикнул несуразицу тестер и уставился на Кату с готовностью к дальнейшей беседе.
- Без чего? – открыла рот Ката.
- Без крошанки. Тьфу, запутала! Короче, без соли вашей нейодированной.
- Сим… - Ката больно укусила себя за палец, чтобы не разрыдаться в голос. – Мне страшно об этом говорить… – она взглянула на плотно запертую дверь, - но ты очень… очень изменился.
- Ты тоже, мать, – вздохнул Серафим. – Неужели, стареем?
- Вот, опять, – скривились губы Катарины. – Сима, а ты сам не замечаешь какую околесицу городишь? Ну, допустим, ты инвалид, – ловчая стала яростно обмахиваться руками, хватая ртом свежие струи воздуха. – Я принимаю и этот вариант. Но ответь мне начистоту – ты меня точно помнишь? Кто я?
- Жена ты мне. Правильно?
- Это ты меня спрашиваешь? – пропищала пропадающим от волнения голоском Ката.
- Да шучу я, – взял ее за руку, давший маху Костя. – Это шутка такая.