Чтение онлайн

— И когда сотворил наш мир Бог-Отец, сотворил он и планеты и светила, дневные и ночные. Потом сотворил воду, чтобы пить, и землю, чтобы выращивать растения и животных, чтобы есть эти растения и есть этих животных. И стало так. И увидел Бог-Отец, что это хорошо. И сотворил Бог человека по образу и подобию своему, мужчину и женщину сотворил Он. Но взял материал плохой: не звездную пыль взял он, а болотную грязь, не лунный свет, а болотные огни. И творения лишь внешне напоминали святой образ, и увидел Бог, что это нехорошо. И стал Создатель творить другой облик и сделал кнехтов, ненавидящих людей за первородство. Потом сделал обров, своих преданных слуг, но не понравились ему они. И это было нехорошо. И тогда замешал Бог-Отец звездную пыль на чистой воде и сотворил нас, арланов. И увидел, что это хорошо. И сказал Создатель: плодитесь и размножайтесь и наполняйте землю, и обладайте ею, и владычествуйте над рыбами морскими, птицами небесными и над всякими животными, пресмыкающимися на земле, И стало так. Велико с тех пор наше, арланов, мужество и сила.

— Могучие! О, могучие! — взревела толпа и затопала копытами в такт ударов бубна.

Шаман сорвался с места и, виляя на ходу крупом, сделал еще один почетный круг. Остановился, поднял бубен над головой… и крики оборвались.

— И стали завидовать благородным арланам дикие люди, и стали творить козни и пробираться обманом и лестью к власти над всеми живущими. Ибо Бог-Отец доверял им и, часто уезжая, оставлял вместо себя их наместниками. И они обманули его, и Создатель не хочет возвращаться больше. И только мы, арланы, можем вернуть Бога-Отца, только мы можем вызвать его, потому что совершенны.

Толпа одобрительно взревела:

— Чтобы снова был с нами!

— Ура! Ура! Ура!

— Высоко, выше всех!

— С могучим телом!

— С руками, которые все сокрушают!

— С ногами, которые все попирают!

— Глазами, которые все видят!

— Ртом, который пьет!

— Кровь жизни!

— Великое наше племя!

— Великие арланы! Велик Бог-Отец!

Этот рев полуживотных — полулюдей-полуконей — дружно обрушился на площадь, словно могучая штормовая волна, устремляющаяся на берег.

Вожди тоже ревели во всю глотку.

Сергей посмотрел на своих товарищей. Лицо Кочетова выражало крайнюю ненависть, он то закрывал глаза, чтобы не видеть происходящего, то смотрел сквозь приспущенные веки, словно прицеливался. Михайлов утомленно отворачивался. Голова Сергея звенела. Только Илья с любопытством оглядывался вокруг. А Радим, видно, внутренне приготовился к пыткам, потому что с каменным выражением лица смотрел куда-то сквозь беснующуюся толпу. Арсуну было неуютно, но и он мужественно держался, изредка тяжело хлопая челюстями, наверное, в знак презрения.

Шаман вновь забил в свой бубен. Ритм несколько изменился. По не уловленному Сергеем знаку несколько воинов с луками вошли в круг.

Наступила абсолютная тишина.

Шаман повернулся к вождям.

— Сейчас Бог-Отец снисходит к нам! — торжественно прокричал он.

— Снисходит к арланам! — завопила толпа.

— Сейчас он придет, чтобы убедиться в трусости людей!

— Сейчас придет… — вторила толпа.

— И мы убедимся!

— Убедимся…

— Ну так начнем же! — заорал старикашка, повернувшись к лучникам.

И они начали…

Словно бы не было тысячелетий нашей цивилизации.

Словно бы развитие человечества повернулось вспять!

Стрелки старательно целились как можно ближе к головам пленников. Свистели стрелы, орала толпа, выражая одобрение или разочарование неудачным выстрелом. Хорошо еще, что стрелки боялись попасть в них, а то неудачный выстрел просто бы поставил на ком-нибудь точку. Буквальную.

Стрелок, целившийся в Сергея, пригвоздил ему ухо к столбу. Шаман прекратил представление, подозвал трех разномастных (в прямом смысле) вождей, те некоторое время важно спорили, что-то подсчитывали, но, в конце концов, заменили неудачника, понуро ретировавшегося в глубь остального табуна.

Некоторое время все шло нормально. Головы пленников украсил частокол оперенных стрел. Никто не был больше ранен, а ухо Сергея залепили какой-то дрянью, отчего кровь перестала течь, а он — слышать с правой стороны.

Затем шаман извлек какие-то палочки, остро отточенные с одного конца. Несколько подмастерьев ему помогали, и, немного провозившись, воткнули их пленникам в руки и между ребер. То есть туда, где нельзя было задеть жизненно важных органов. Палочки длиной сантиметров в десять были, видимо, пропитаны чем-то, вызывавшим у жертв, в данном случае у нас, сильнейшее жжение.

Однако горели палочки хорошо.

К этому времени стемнело, и, когда палочки подожгли, для праздной толпы зрелище было чудным. Яркие огоньки пылали в густеющем сумраке, искры сыпались во все стороны, словно от карнавальных шутих, а где-то был воевода Доброслав, наверняка слишком далеко, по ту сторону ночи.

Орала толпа, горели бенгальские огни их мук, и пахло паленым волосом и горелым мясом.

А кентавры еще многое могли предложить!

Чтобы лучше видеть происходящее, были зажжены костры.

Кудесник-шаман сделал несколько параллельных надрезов на животах пленников. Справился даже с чешуйчатой кожей Арсуна. Затем между парными разрезами отдирали ремешок, под который продевали бечевку, к бечевке привязывали птицу или мелкого зверя… и всех разом отпускали.

Было много веселья, если звери или птица обрывали ремешок их кожи, еще больше — если не сразу обрывали и метались под улюлюканье четвероногой своры, радовавшейся чужой боли.

Да, веселья было много…

Какой-то вошедший в раж пожилой вождь захотел метнуть в цель топор. Организаторы и устроители заметно обеспокоились, сразу засуетившись. Но этот разукрашенный чалый, с темными гривой и хвостом, был, видимо, лицом уважаемым. На ходу совещаясь с шаманом, распорядители выхватывали из толпы умельцев кидать топоры. Все построились, бубен дробно сыпанул туш, топоры полетели, и только Кочетову, бывшему целью уважаемого энтузиаста, не повезло: топор, пущенный сильной рукой, вонзился ему в левый локоть, почти разрубив сустав.

Семен Кочетов лишь заскрежетал зубами, потом обвис на веревках, ненадолго потеряв сознание.

В антрактах выходили подростки и старухи, возглавляемые той кентаврихой. Перечисление мужских достоинств пленников, смехотворных с точки зрения коней, веселило всех чрезвычайно. Старуха и дети кидались в них лошадиным навозом и с отвращением делали вид, что блюют.

Толку ни от кого не добились, поэтому шаман их просто выгнал со сцены.

Потом пленных секли плетьми, на концах ремешков которых были привязаны крючочки, отчего по всему телу из глубоких царапин обильно текла кровь. Раны посыпали солью и перцем, для усиления мучения, конечно.