Чтение онлайн

«Кьюсак Кэпитал» скончался. Фонд закрылся в марте. Ничего впечатляющего, вроде «Амарант Эдвайзерс», которые двумя годами раньше потеряли шесть миллиардов. Джимми никогда не управлял активами стоимостью больше двухсот миллионов. Но его компания все равно испарилась, и Кьюсак, как и многие другие потенциальные титаны мира финансов, тихо закрыл ее двери.

Он был очень осторожен, когда создавал компанию. Чтобы продемонстрировать финансовую силу, Кьюсак арендовал офис на шестьдесят первом этаже самого знакового здания мира. Чтобы продемонстрировать умеренность, он приобрел подержанную мебель на распродажах, избегая при этом клена и итальянской кожи, столь любимых другими хедж-фондами. Антиквариат не рассматривался. Ему нужно поменять котел отопления в доме матери, а уж потом тратить сотни тысяч на предметы старины.

Теперь скромность Кьюсака ничего не значила. Блумберговские терминалы, мебель из холла, стол для совещаний на восемь человек – все исчезло. Исчезли телефоны «Циско», самые современные компьютеры, не говоря уже о шикарном пятидесятидвухдюймовом телевизоре. Кьюсак, как и легионы других рухнувших «хеджи», искал работу. Вот только работодатели на этом рынке смотрели на претендентов, как на выскочившие прыщи.

Финансовые компании были напуганы. Легкое снижение Доу, всего два процента за первый квартал, давало неверное представление о нарастающей панике. В феврале 2008-го «Дженерал моторс» заявила тридцать восемь и семь миллиардов убытков за прошлый год. Инвестбанк «Беар Стернс» рухнул, и многие хедж-фонды потеряли последнюю рубашку из-за сомнительных кредитов и прочих проблемных активов. Радоваться нечему – за исключением, возможно, отставки губернатора Нью-Йорка, которая «влистила» культу злорадства, принятому на Уолл-стрит.

С точки зрения Кьюсака, за весь декабрь было одно светлое пятно, один лучик добрых новостей. Сидни и все остальные его сотрудники нашли работу, спасибо последней сделке, которую он заключил с другими фондами. У них с деньгами все в порядке, а значит, Кьюсак может не укорять себя хотя бы за это.

Вот только ему работу никто не предложил.

Сегодня утром юрист Кьюсака рассказал ему, чего ожидать от «Литтона».

– Скорее всего, Джимми, это извещение о необходимости внесения выплаты, мы называем его «письмо про сорок пять дней». За этот срок ты должен заплатить основной долг, проценты и комиссию за просрочку.

– Смитти, а что с дополнительными издержками?

Кьюсак знал ответ, даже не спрашивая своего поверенного.

– Банк должен защищать свои финансовые интересы.

– То есть мне придется оплатить их расходы на юристов?

– Кому-то же придется, – робко ответил Смитти. – Твой кредитор депонировал налоги и страховку?

– Да.

– Тогда тебе придется оплатить и эти расходы, – сказал юрист.

– А если я сейчас не могу выплатить заем?

– А твоя жена? – поинтересовался Смитти.

– Эми ученый, она работает в зоопарке. У нее нет лишних трех миллионов.

– Я говорю о другом. И ты это знаешь.

– Не лезь туда, – рявкнул Кьюсак. – Просто скажи, что будет, если я не заплачу.

– «Литтон» заберет твою квартиру.

– Знаю. – Настроение Кьюсака ухудшалось с каждой минутой. – Каков порядок?

– Сначала всякие туда-сюда. Кредитор подает на рассмотрение суда иск и отправляет тебе вызов. Ты отвечаешь. Они отвечают. Мы представляем документы, они подают на упрощенное судопроизводство. Потом порядок рассмотрения. В конце концов суд подписывает решение об изъятии и продаже. И вот тогда все становится гадко.

– А что может быть хуже?

– Публичный аукцион и объявления в газетах. Учитывая три миллиона ипотеки, «Литтон» позаботится, чтобы весь Нью-Йорк знал об аресте твоей квартиры.

– Отлично.

– Мне жаль, Джимми.

– Забудь. Тут есть лучик надежды.

– Какой? – заинтересовался Смитти.

– У меня есть сорок пять дней.

Сейчас, в очереди на почту, Кьюсаку не хватало утренней уверенности. Его подташнивало. В животе бурчало, но не от голода.

Впереди было еще три человека, когда его мобильник зазвонил.

– Не могли бы вы подъехать сегодня в Гринвич? Скажем, к трем часам, в наш офис? – спросила женщина.

Кьюсак нырнул в ледяное спокойствие своей профессии. Он – финансовый спортсмен, рассудочный и расчетливый в любых обстоятельствах. Выкажите озабоченность, и вас растопчут. Ослабьте защиту, и получите удар в пах. В его бизнесе без небольшой бравады не обойтись.

– Мы можем перенести встречу на три тридцать? – предложил он; каждое слово выговаривалось резко, в массачусетской манере.

Голос Кьюсака звучал спокойно, но сердце колотилось, как бешеное. Он стиснул «Блэкберри» левой рукой и взмахнул сжатой в кулак правой. Очередь остолбенела, люди пялились на него, беспокоясь, не поехала ли у мужика крыша. Полная женщина в черном платье на всякий случай схватила маленького ребенка за руку.

Ему звонят из «ЛиУэлл Кэпитал». Среди хедж-фондов эта компания начинала как агрессивный аутсайдер. А стала выскочкой, процветающим среди могущественных противников, вроде «Сорос Фанд Менеджмент». Но самое главное – это потенциальный работодатель, который может решить финансовые проблемы Кьюсака.

Сай Лизер, соучредитель фонда, становился легендой. Он никогда не терял деньги, даже в проклятые дни 2000-го, когда Лизер и Байрон Стокуэлл основали компанию. Они выбрали самое поганое время. «ЛиУэлл Кэпитал» открылся ровно тогда, когда рухнули рынки. К октябрю инвесторы уже угрожали бунтом.

Все эти жалобы тяжким бременем пали на Стокуэлла, который мог в один присест сожрать три бигмака, большой коктейль и всю картошку в пределах видимости. В одну прекрасную пятницу, в 15.59, он положил трубку после разговора с раздраженным инвестором и свалился с обширным инфарктом миокарда, в результате чего «ЛиУэлл Кэпитал» упал на двенадцать процентов и одного партнера.

Некоторые инвесторы считали, что мозгом компании был Стокуэлл. Они угрожали забрать свои деньги. Фонд едва не рухнул всего через двенадцать месяцев после открытия.

Лизер убедил недовольных инвесторов придерживаться прежнего курса. «ЛиУэлл Кэпитал» поднялся на одиннадцать процентов за год, прыгнув на двадцать три процента за два последних месяца 2000 года. Сай никогда не оглядывался. Его сдвиг на почве секретности стал самой обсуждаемой загадкой во всем Хеджистане. Он заслужил восхищение, а то и зависть каждого финансового менеджера в Гринвиче.