Чтение онлайн

Гея протянула к небу прекрасные руки, соединив их в запястьях. Над ней тут же возникло вращающееся облако силы, сверкавшее, как бриллиантовая пыль.

— ЛИР! ЗЕМЛЯ ТРЕБУЕТ ТВОЕГО ПРИСУТСТВИЯ, КОГДА ОНА БУДЕТ ВЕРШИТЬ СУД НАД ТВОИМ СЫНОМ!

Произнеся это, Гея плавным движением опустила руки, направив вытянутые пальцы к воде. И облако взорвалось, как фейерверк, и пролилось в волны, и эхо слов богини разнеслось над океаном.

Сарпедон побледнел, но заговорил все так же раздраженно.

— Мой отец тебе не ответит! Он не какое-нибудь дитя суши, чтобы бегом выполнять твои приказы! — Сарпедон засмеялся, — К тому же он слишком занят, разбираясь в той истории на островах. Мы с богом акул об этом позаботились.

Гея грустно покачала головой, глядя на Сарпедона.

— Лир отсутствует потому, что ты это подстроил. Я это знала, и мне давно следовало вмешаться. Сегодня случились смерти, в которых совсем не было необходимости. Причина их — твоя ненависть, сын Лира, но я могла это предотвратить. И эту печаль, эту вину мне придется нести в себе. Но в присутствии или в отсутствии твоего отца, я буду судить тебя — и исполню приговор.

— У тебя нет права наказывать меня, земное существо! — прорычал Сарпедон. — Я морской бог! В водных просторах все мои желания исполняются, моим приказам повинуются! Я буду обладать Ундиной, а всем этим несчастным тварям придется отойти в сторонку, или они познают мой гнев!

Но тут…

Прежде чем богиня успела ответить, вода вокруг них забурлила и вспенилась. В небо взметнулся столб сверкающих брызг. Толстая колонна вращалась, плавно меняя цвет — сначала она была прозрачной, как стекло, потом стала бирюзовой, как воды отмелей, потом потемнела, став черно-синей, как океанские глубины. Потом колонна вдруг раскололась, как будто разрезанная пополам молнией, и из расщелины возник гигантский мужчина, державший в руке массивный черный трезубец. На голове гиганта возлежала корона из золотых раковин, усыпанных мерцающими жемчужинами. Серебряные волосы бога были точно такого же оттенка, как отражение лунных лучей в воде, и каскадом падали ему на плечи, смешиваясь с роскошными волнами бороды. Тело гиганта укрывал просторный плащ цвета морской волны, оставляя открытой могучую грудь. Гигант вышел из расколотой колонны и направился к Гее, шагая по воде; Кики задохнулась при виде его величия.

Гея заговорила первой, протянув богу изящную руку, — и бог склонился над ней, нежно поцеловав.

— Лир, Земля приветствует тебя. — Голос богини звучал тепло, интимно.

— Море отвечает тебе тем же, — сказал гигант. — Давно мы с тобой не виделись. — Лир говорил с нескрываемой любовью. Потом он огляделся вокруг и нахмурился, — И что тут у нас происходит, Мать-Земля… заблудшие детки не слушаются?

— Отец, эта земная богиня вмешивается в дела моря! Ее это не касается! — брякнул Сарпедон.

— Сарпедон, твой тон оскорбителен. Гея не вмешивается в чужие дела. Поосторожней, бойся сделать Землю своим врагом! — Лицо Лира застыло, и, хотя голос продолжал звучать спокойно, выговор был жестким.

Он посмотрел в бурлящие воды, и глаза бога морей гневно сузились, когда он увидел раненую Ундину.

— Кто осмелился тронуть мое дитя?

Волны вздрогнули от слов Лира, а язык Кики вдруг стал толстым и неповоротливым. Но вместо нее ответил Дилан, смело посмотревший прямо в глаза великому морскому богу:

— Стрела, ранившая твою дочь, предназначалась мне. И хотя выпустил эту стрелу не Сарпедон, именно его ревность заставила человека попытаться убить меня.

— Ундина, — Лир повернулся к девушке, — Что здесь произошло?

Кики глубоко вздохнула, подавив страх и боль, терзавшую ее плечо и разбегавшуюся по всему телу. Когда она заговорила, ее голос звучал высоко и странно, как будто принадлежал не ей.

— Прежде всего ты должен знать, что я не настоящая Ундина. Мы с твоей дочерью поменялись телами, потому что ей невыносимо было здесь и потому что…

Ее перебил Лир:

— Обман и хитрость! — Он резко повернулся к Гее — Это ты устроила?

Гея спокойно коснулась руки морского бога.

— Позволь ей закончить, Лир. В теле твоей дочери сейчас душа другой девушки, и, в отличие от Ундины, она глубоко и искренне любит море.

Лир прищурился, однако коротко кивнул и снова посмотрел на русалку.

— Хорошо, я выслушаю.

Кики попыталась улыбнуться, но ее губы могли только кривиться от боли. Тут рука Дилана коснулась ее руки. Девушка ухватилась за нее, черпая силу.

— Ундина хотела обменяться телами с кем-то из людей не просто потому, что ее тянуло к земле; главная причина была в том, что она хотела бежать от Сарпедона.

— Она лжет, отец! — закричал Сарпедон.

— Молчать! — приказал сыну Лир. И, смягчив тон, обратился к Кики: — Продолжай, дитя.

— Я теперь слишком хорошо понимаю, что чувствовала Ундина. И первое, что мне пришлось делать, когда я очутилась в ее теле, — отбиваться от попытки изнасилования… вот им! — Девушка кивнула в сторону Сарпедона.

— Еще большая ложь, отец! — взорвался Сарпедон. — Мне незачем было брать ее силой, она сама хотела меня! А потом решила позабавиться с этим жалким человеческим сыном, а я просто устал ждать, когда она наиграется досыта И теперь я заявляю, что она всегда была моей!

— Любовь — это не то, чем можно обладать и что может возникнуть по приказу, — вмешалась Гея, и в ее голосе прозвучало презрение, — И если здесь кто-то и лжет, так это ты, Сарпедон, — Гея вскинула руку ладонью вверх, и в воздухе возник блистающий овал. — Взгляни на правду, бог всех морей. — Богиня вытянула безупречно очерченные губы и легонько дунула в сверкающее зеркало. И в то же мгновение по его поверхности поплыли картины, как кадры кинофильма в темном зале.

Сначала появилось изображение авиакатастрофы, и Кики увидела, как ее затягивает под воду и как она обменивается душами с прекрасной русалкой. Потом они увидели, как Сарпедон пытается овладеть русалкой, потом — магический переход Кики во временное человеческое тело. Зеркало показало, как Дилан спас ее, а потом сэр Андрас обнаружил девушку и вынес на берег. Быстро промелькнули сцены пребывания Кики в монастыре и то, как Гея отправляла к Лиру гонцов, и еще они увидели гибель преданного посланца-дельфина от руки Сарпедона… Зеркало показало и то, как девушка обнаружила в церкви статую Девы Марии, и ее растущую дружбу с женщинами, и то, как сурово обращался с ней аббат Уильям.