Чтение онлайн

Сам посланник был одет несколько проще, но не жалел об этом. Калли он не надевал, пренебрегая этикетом ровно настолько, насколько может пренебречь влюбленный. Обычные для мужского костюма жилет, рубашка, шапочка и узкие штаны гораздо больше подходили для прогулки с дамой, которую надо носить на руках. Кроме того, чем проще, тем выше по рангу. А если тебе хочется разнообразия, уважаемый, хоть куртку, хоть накидку – ступай домой и одевайся там, как тебе будет угодно.

Увы.

– Откуда у вас такие замечательные знания о запретной области? – рискнул тихо спросить Таскат. – Вы пользовались ими для…

– Ах! Я люблю вас… – томно и невпопад ответила она и прижалась к его груди. Это напоминало стремительную атаку иглокола. Таскат мысленно проклял человека, шуршавшего в кустах.

Когда шуршание удалилось, Арада подняла голову, отряхнулась и продолжила:

– Да, сад у нас великолепный. Здесь собраны редкие растения лесного пояса из краев макенгу… – И, немного тише: – Я вообще много чем пользуюсь. В нашей семье я не старшая дочь, но любимая дочь. Мне нужно все, что есть у старших дочерей. Как вы думаете, я добилась хороших результатов?

– О, безусловно… – растерянно сказал Таскат. – Но зачем вам столько… ну, столько…

«Столько любовников» – хотел сказать он и не смог. Он не знал, обычно ли это. Дела и поступки, совершенно обычные в родном краю, здесь выворачивались наизнанку. Он никак не мог понять, что ее обидит, а что нет.

– Я люблю изучать людей – прищурилась Арада. – Кроме того, мне дарят подарки. Когда я начинала, моих средств хватало только на два платья, достойных императорского двора. А потом мне стало интересно. Я могу и вам что-нибудь подарить. Вы любите подарки, посланник?

– Я люблю работу – выкрутился Таскат.

– Тогда надеюсь вам подарить побольше средств для работы! Кроме того, я собираю факты, которые не собирает никто другой. Факты – редкая и ценная вещь, некоторые из них приносят гости, некоторые – слуги, а некоторые – маги. Мне не нравится то, что магов стало меньше. У меня теперь нет ни одного.

Таскат кивнул.

– А вы не пытались продавать ваше знание?

– Как вы смеете! – рассердилась она. – Вы еще скажите, что я хочу… что я хочу чего-то за свою любовь. Даже сахри не просят за любовь денег! А тут – знание! Вы говорите такие немыслимые вещи…

– И в голову не приходило! – он опустил уши.

– Давайте не будем ссориться… Лучше спросите меня, чего мне не хватает.

– И чего вам не хватает? Может быть, я буду вам полезен?

Арада вздохнула.

– Начнем издалека. Вы знаете, как мы определяем спектр научного знания?

– Нет… Давайте я попрошу вас рассказать об этом поподробнее.

– Давайте. Как вы понимаете, знание бывает научным либо практическим. «Вы обещали мне рассказать, что творится с вашим предшественником» – сказала она беззвучно, приглашая его читать по губам. – Научное – это то, которое получено с помощью известной и воспроизводимой другими людьми процедуры.

– Да… – Таскат поймал себя на том, что мысленно переносится в славные времена Университета. – Кажется, это общее для всех людей определение научного зна…

«Осторожно!!!»

– Ния. – Он споткнулся, в кустах качнулась ветка, а госпожа Арада отмахнулась от жужжащей мухи.

– А что ваш слуга делает вон за тем деревом… «Мой собрат уже дома, но душевно болен» – И, громко: – Научное знание делится на историческое и теоретическое. «Я достаточно скучен?» Историческое – это знание о фактах прошлого, имевших конкретное время и место. Теоретическое – это все остальное. Теоретическое знание делится на естественнонаучное и априорное. «Я принес вам подарок, дорогая».

– Естественнонаучные теории… теории бывают разные. Согласитесь, что естественнонаучной теорией легко можно назвать что угодно. «И отчего же он болен? Оттого, что он якшался с этим проклятым торгашом, сидящим в совете?»

– Согласен. «Да»

– Хм. «Ничего себе новости»

– Ну так вот… Априорные теоретические науки делятся на формальные и философские. К формальным относятся математика и логика. Философские науки включают, помимо всего прочего, экономическую теорию.

– Браво! Хурр! – он опять вспомнил, что за ними наблюдают, и заключил ее в объятия. «И я нашел кое-что в развалинах в последний раз. Я вам это отдам»

– Ну, что же вы так сильно… Вы помнете мне платье… «Где отдадите? Когда?» – Так вот. Философы нашей экономики последнее время что-то уж слишком сильно уходят в себя. Вы не замечали, что золотой дехин весит меньше, чем весил год назад? «Бедный ваш собрат до этого на диво легко вошел в общество магов, но был неспособен…»

– Да, замечал. Я задумался – зачем это? Это же бессмысленно. У вас нет внешней экономики, и вам не приходится… «Что?»

– Да, это совершенно бессмысленная вещь. «Мы должны вести умеренно крамольные речи». – Она никому не нравится, потому что тонкая монета и полновесная монета считаются по одному и тому же курсу. Но Сахал получает с этого немалую выгоду. Советник по вопросам торговли, в ведении которого находится монетный двор, входит в состав Сахала. «Это подарок в том большом подарке? У вас не было другого места…»

Таскат споткнулся.

Потом споткнулся еще раз, запихивая трубочку за пазуху поглубже и обнимая Араду. «Это деревянный футляр с привязанным к нему письмом. Письмо я прочитать не смог. Расскажите еще!»

– Зачем им столько золота?.. Они не могут взять его брусками или бусами? И почему… Нет, я знал, что советники так или иначе должны иметь со жрецами какие-то деловые отношения… Но…

– Все знают – улыбнулась Арада. Все – это все десять человек. И еще десять. И еще десять тысяч.

– Но почему не я? Я идиот?.. «Ну, рассказывайте же…»

– Нет. Просто это началось еще до того, как вы здесь появились. Советник встречается с вами несколько раз в год, хотя теперь – гораздо чаще… Ах… А остальное время вы ведете переписку, встречаетесь с его представителями и занимаетесь только вопросами, касающимися ваших дел. Он занял вас целиком. «Ваш собрат был очень неосторожен, болтая с советником о своих волшебных друзьях… Если теперь говорят о гордости и жадности магов, то упоминают и его, пытавшегося давать им советы…» – она опять споткнулась, заключила его в крепкие объятия и быстро зашевелила губами, поднимаясь. – «Они хотели невиданных прав и мест в совете, а Его величество хотел, чтобы ему никто не мешал собирать воедино развалившуюся страну. Кто же виноват, что Варта оказался между молотом и наковальней?»