Большой игрок 2

Annotation

? Итак, великолепное превращение стряслось – оно стряслось еще в первой книге. Из рядовых маркетологов нашего мира Саша стал купцом в альтернативной Российской империи. Ждет его там множество жизненных испытаний и интересных открытий. Ему придется преодолеть себя-любимого, открыть в себе новые таланты и попытаться построить финансовую империю в пока еще незнакомом мире.

А женщины? Женщины будут. Даже соблазнительные демонессы. Как всегда, из-за б..., простите, из-за женщин все эти потрясения: радости, сладости и неприятности!

Ранимым душам читать воспрещается: здесь есть сквернословие и даже есть (о, ужас!) бессовестный секс!))

Для тех кто читал другие мои книги, подскажу: данный цикл немного похож на «Жест Лицедея» - здесь тот же персонаж, и кое в чем похожая атмосфера, есть юмор. Темный, как моя душа)) Этот цикл немного похож на «Ваше сиятельство», но самую малость. Но в большинстве цикл "Большой игрок" будет похож на цикл "Большой игрок", и 100% он про Большого игрока))

Большой игрок 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Большой игрок 2

Глава 1

«Макс» делает дырки в голове

Как известно, хороший пистолет умеет делать дырки в голове. Но не всегда.

Хищно лязгнул курок револьвера. «Макс» дернулся в руке Ольховской, и щелкнул механизм прокрутки барабана. Тихомиров упал, хотя грохота выстрела не последовало.

Если быть точнее, режиссер не упал — он плюхнулся на стул, так удачно оказавшийся под его задницей. На несколько таинственных мгновений в кабинете режиссера-постановщика повисла тишина. Станислав Георгиевич будто тоже вслушивался в нее, затем судорожно вдохнул и произнес:

— Анечка, как ты смешно шутишь… — бледность на его лице пошла красноватыми пятнами. — Ты всегда была самой опасной шутницей. У меня сердце остановилось. Послушай, пожалуйста, стучит? Мне это важно!

— Стас, не ломай комедию. Твое сердце останавливается тысячи раз в день, и тысячи раз в день оно начинает биться снова. Спасибо за деньги, ты очень выручил! Дженькуе бардзо! — Ольховская наклонилась и поцеловала его в щеку. Потом достала носовой платок, весьма эротично намочила его кончик языком и оттерла помаду с лица Станислава Георгиевича.

— Чтобы Сафина не возмущалась, — пояснила художница. — И Лебединская тоже. Еще раз спасибо, мой хороший, добрый мальчик. Ну, все, мы пойдем. У нас с Сашей очень много дел, — Ольховская взяла меня под руку. — Идем, дорогой. Нужно еще успеть в галерею к Гинзбургу. И потом сам знаешь…

— Анечка, я ревную! — раздался сдавленный возглас Тихомирова.

Баронесса не ответила и вышла в коридор.

— Ань, когда ты приступишь к работе? — снова проявил себя режиссер-постановщик.

— Может быть, завтра. Пусть вырезают лес и стены замка. Закажи новые краски и кисти для моих художников! Сколько могут они рисовать этими огрызками! — повернувшись, ответила Ольховская. Прежде чем закрыть дверь, добавила: — Да, кстати, Стас, запасись мылом! Купи побольше! Я не шучу! Потом вспомнишь мой совет!

Дверь захлопнулась, оставляя Станислава Георгиевича наедине с опустевшим сейфом.

— Осетры моются с мылом! — баронесса расхохоталась, вспомнив мой рассказ о появлении идеи с мылом. Отпустила мою руку и протянула изъятые у режиссера деньги. Все, кроме червонца.

— Вы, моя леди, на редкость жестоки! Зачем же так с несчастным и любящим вас мужчиной? — я едва сдержал смех, убирая деньги во внутренний карман.

— Успокойся, ирландец. Это же Тихомиров — с ним по-другому нельзя. Что касается любви, то этот мартовский кот любит полтеатра и, наверняка, еще многих за этими стенами. Хотя меня, наверное, он любит больше всех, — сказала Ольховская с явным удовольствием. — Сейчас едем к Лазарю, продам картины, и ты завезешь меня домой. По складам уже как-нибудь сам. И еще… Статьи в газеты для тебя напишу я. Не вздумай сам браться за них. Я знаю как надо. Постараюсь подать все это мыльное драматичнее. Я же все-таки хоть немножко драматург, хотя эти плебеи не признают мой талант!

— Спасибо, дорогая! Я восхищен! Ты так много сделала! — я обнял ее, прижимая к стене. И успел поцеловать, прежде чем художница успела отвернуть голову. Сделал это нагло, жадно, в губы.

— Рублев! Сволочь! — Ольховская попыталась вырваться. — Естэс хоры умыслово! Да ты!..

— Да, я! — я осмелился поцеловать ее еще раз.

— Коварный! — она тяжело дышала. — Наглый! Подлый мерзавец! — голубые электрические глаза баронессы метали молнии. — Сехмет здесь! Владычица пустыни откусит тебе х*й! — в порыве эмоций аристократка позволила себе сквернословие. — Дуэль, бл*ть! — выдохнула она. — Шпаги!

— Да, дорогая! Ради тебя любой каприз, — без раздумий согласился я. — И обойдемся без секундантов. Да?

— Да! — ее грудь, небольшая и упругая, часто вздымалась. — Не смей больше делать так!

— Это отчего же? Ты сама назначила меня своим любовником. Я поступил так, как должен поступать любовник. И, заметь, от Тихомирова вышли мы под руку как сладкая парочка, — напомнил я, все еще прижимая Ольховскую к стене. — Какие могут быть возражения после этого?!

В коридоре кто-то появился. Дама с седыми волосами, кажется в седовласом парике, и мужчина в темно-коричневом фраке. За ними семенила юная блондинка.

— Про любовника это только для Стаса! Уж мог бы догадаться, — понижая голос, прошипела баронесса. — Обнимай меня сейчас, пока эти смотрят. Пусть думают, что у меня завелся мужчина.

— Светлейшего дня, ваша милость! — с заметной издевкой приветствовала баронессу дама в парике. Мужчина, сопровождавший ее, поклонился.

— Будьте здоровы, Мария Григорьевна, — отозвалась Анна и оттолкнула меня, едва троица прошла мимо нас.

— Почему ты сказала ему, что я твой любовник, и зачем это разыгрываешь в театре перед ними? — я кивнул на прошедших по коридору. — Ань, мне очень приятно, но зачем?