Чтение онлайн

— Она же чай пьет, — заметил я, полный любопытства, что станет делать Лиза дальше.

— Ножки поднимите, — попросила Булгова и принялась натягивать на меня трусы.

Когда Лиза издевательски медленно подняла их до моих коленей, то личико ее оказалось совсем близко от моего бойца. Он замер по стойке смирно. Его розово-красная головка туго налилась желанием.

— Так хотите? — карие, невинные глазки Лизы посмотрели на меня, и она облизнула губы.

Я почувствовал ее теплое дыхание на кончике члена, но промолчал.

— Только бы маменька не поднялась, — шепнула она, ее приоткрытый рот потянулся к вздрогнувшему отростку.

Нежные губки едва коснулись головки, потом раскрылись шире и впустили в себя мою вздрогнувшую плоть. Прикрыв глаза, Лиза начала подразнивать меня языком. Он, трепетный, мокренький, принялся щекотать член от мошонки вверх. Служанка на миг оторвалась от него, оглянулась на прикрытую дверь и снова раскрыла ротик, приняла в него сразу половину изнывающего от удовольствия бойца.

— Нравится это делать? — тихо спросил я, гладя ее волосы.

Лиза приоткрыла глаза, на миг выпустила член и сказала:

— Очень. Может быть, сегодня здесь буду ночевать. Если маменьку Тимофей Ильич заберет.

Ее губки со чмоком присосались к головке, и я почувствовал, как по телу разливается приятнейший жар.

Нет, я, конечно, идиот. В то время, когда у меня чрезвычайно важный день!.. В то время, как у меня столько неотложных дел!.. Я вместо того, чтобы со всех ног бежать к повозке Сбруева, даю в рот служанке! Да, Лиза отменно сосет, но это не повод ломать все утренние планы! А я бессовестный и похотливый мерзавец!

— Лиза, ты прелесть! — прошептал я, запрокинув голову.

Булгова начала чаще причмокивать и водить головой вверх-вниз. Я даже слегка застонал от приятнейшей остроты ощущений. Послышалось будто кто-то поднимается по лестнице, однако я был уже на грани. Резвая струя семени брызнула из меня почти одновременно с голосом Марфы Егоровны:

— Лиза! Что там с барином?

Охренеть!.. Что там со мной? Со мной все прекрасно — я кончил! А Лиза, она весьма забрызгалась.

— Да! Сей… час! Ма… мень… ка! — отозвалась Элизабет, пытаясь обтереть лицо передником.

Я сорвался с кровати, поспешил схватить халат, свалил по пути стул.

К тому моменту, как Булгова-старшая открыла дверь, халат я кое-как накинул. Лиза… Кажется обтерла лицо, с деловитым видом взяла мои брюки, приложив их к своей груди, сказала:

— Может вам, Александр Васильевич, их погладить? У вас же важная встреча.

— Ну… Пожалуй, нет, — отозвался я, все еще памятуя о том, что спешу.

Дальнейшую мою речь оборвал возмущенный голос Марфы Егоровны:

— Барин, да как вы опять! Иисус Спаситель, да что же это делается! Кто вас посмел?! — она всплеснула руками и вбежала в комнату, разглядывая мое лицо.

Как же не вовремя! Халат я толком не запахнул, хорошо хоть труселя успел натянуть.

— Марфа Егоровна, давайте не будем раздувать столь мелкую проблему, — строго сказал я. — У меня просто синяки. Не важно, от чего они. Важно, что они скоро сойдут. Я, увы, проспал — мне нужно поторопиться. Вы, пожалуйста, позаботьтесь о быстром горячем завтраке и двойной порции кофе. День у меня сегодня тяжелый. В общем!.. — я махнул рукой, давая понять, что не заинтересован выслушивать эти ахи-охи, схватил полотенце и направился в ванную. По пути бросил: — Через пять минут спущусь — чтоб все было готово!

Сбруев, конечно, тоже охренел от моего вида, но обошлось без слез и соплей сопереживания. Он даже усмехнулся, что я этакий разукрашенный.

— Давай, Ильич, гони! Сегодня предстоит поездить! — я устроился на кожаном сидении, привычно подложил под бок подушку.

— Так куда сначала? К вашей барыне-полячке? — уточнил он.

— Давай к ней, — окончательно решил я, рассудив, что Ольховская — дама непредсказуемая, и вполне может быть, что она не уехала, поругивая меня, а до сих пор еще нежится в постели.

На Павелецкую мы снова поехали подземными путями Дмитровки. Может оттого, что там все так сурово и мрачно, казалось, будто и время тянется дольше. Сбруев развлекал меня своими байками, но я не слушал его, занялся делом куда более полезным — упражнениями, оставленными мне магистром. Практиковал первую в своей жизни полноценную магию — «Камнекожу». Первую, потому как «Дергунчик» магией можно счесть только условно. А то, чем я занимался в тонком теле, упражняясь с концентрацией на руке и указательном пальце — это не уверен, что вообще можно отнести к магии. Скорее какие-то астральные практики. Но я долек от понимания классификации этой хрени.

С «Камнекожей» кое-что у меня начало получаться с первых попыток. Правда, спелл не запускался сразу. Проходило, наверное, секунд тридцать, пока я начинал ощущать, как моя грудь и спина, за ними руки словно немеют. В самом деле кожа будто грубела и становилась менее восприимчивой к влиянию извне. При чем не только кожа, но и мягкие ткани под ней. Через три-четыре вызова спелла ощущение было такое, словно я надевал плащ из очень плотной ткани. Что ж, для начала более чем приемлемый результат и моя искренняя благодарность Весеру. Все-таки он не мудак. Или мудак, но не слишком.

Едва повозка остановилась на площадке у дома Ольховской, я спрыгнул на мощенку, бросил Сбруеву: «Жди!» и побежал к четвертой парадной.

Дверь открыл тот же консьерж, и на мой торопливый вопрос ответил:

— Ее милость ушла. Но вам записка, — его суховатая рука протянула заклеенный конверт.

Выйдя на улицу, я тут же разорвал конверт и прочитал послание баронессы.

Конечно, она злилась. Еще как злилась!

И мой вчерашний визит в теле призрака тоже не остался без ее внимания.