Чтение онлайн

Хорошо видно стрелка в башне ближайшего к машине Ливанова бомбардировщика. Он водит стволом ШКАСа из стороны в сторону, явно не может выбрать, в кого из падающих на него сверху истребителей лучше стрелять. Наконец пулемет оживает. К ведущему тянутся огненные пунктиры.

Англичане немедленно открывают ответный огонь. На крыльях «Харикейнов» вспыхивают огоньки, более полудюжины на самолет. Собьют? Это же целый ливень пуль. Нет, ведущий уже уматывает: нервы не выдержали или стрелок бомбардировщика его задел.

Противник, кажется, атакует со всех сторон. Дистанция эффективного огня. Апогей боя. Сейчас или кто-то из наших не выдержит и дрогнет, развалит строй, или англичане проскочат над бомбардировщиками на встречных курсах. В этот момент стрелкам не зевать — бить истребители в брюхо кинжальным огнем с пистолетной дистанции.

Откуда-то сверху выскакивает двухмоторный самолет с крестами на плоскостях и киле. Это наши! Немцы точно рассчитали момент удара. Двухмоторный «Ме-110» не слишком быстр и тяжеловат на маневре. Зато стремительная атака с пикирования в исполнении этой машины страшна. Особенно если учесть носовую батарею из двух пушек и четверки пулеметов.

Англичане не выдержали обрушившийся на них сверху черный ураган, бросились врассыпную. Иначе и быть не могло, истребитель — машина хрупкая. Владимир Ливанов заметил два дымящих, беспорядочно кувыркающихся «Харикейна». Земля им пухом, и к черту!

К чести англичан, они не отступили, а, справившись с секундным замешательством, попытались навязать немцам маневренный бой на горизонтали. Неудачно. Вогнав в землю еще один перехватчик, «Мессершмитты» разорвали огневой контакт и ушли догонять бомбардировщики, огрызаясь на пару увязавшихся следом смельчаков из хвостовых пулеметов. Через минуту охотники отстали, нескольких хлестнувших по плоскостям очередей оказалось достаточно, чтобы понять, чем закончится игра, стоит дюжине «сто десятых» обратить внимание на нахалов.

— Командирам звеньев доложить о повреждениях. Внимательно осмотреть ведомых, — неожиданно ожила рация ближней связи.

— Моторы работают, приборы в норме. Столетов топает следом, повреждений не видно, — на автомате отозвался старший лейтенант Ливанов, успев только пробежать глазами по приборной доске и бросить короткий взгляд в сторону ведомого.

— У меня ранен радист, — звучит усталый голос лейтенанта Филатова, — у двенадцатого оторван элерон, еще над целью.

Короткие доклады командиров звеньев и комэсков следуют один за другим. Люди только сейчас вспомнили о передатчиках. Хорошо еще, никто не додумался выключить аппарат, чтоб в кабине лишние лампочки не мигали.

— Идем домой. Возвращаемся прежним курсом. О повреждениях моторов докладывать незамедлительно, — требует Овсянников.

С того времени прошел почти час. Группа на крейсерской скорости идет над южной Англией, с каждой минутой приближаясь к Проливу. Противник пока не беспокоит. Видимо, англичане поняли, что плотный строй группы бомбардировщиков под прикрытием истребителей мелким группам перехватчиков не по зубам, а лишних эскадрилий «Харикейнов» и «Спитфайров» у них просто нет. Все небо севернее Пролива полыхает огнем и швыряет на землю горящие самолеты.

Постепенно напряжение спало. Владимир Ливанов уже не шарит безостановочно глазами по небосклону. Полет проходит относительно спокойно. Подполковник Овсянников заблаговременно обходил вспыхивавшие то тут, то там яростные схватки. Получив по радио предупреждение, он изменил курс, повернув на запад, чтобы миновать крупную военно-воздушную базу, над которой крутилась сумасшедшая карусель «собачьей схватки».

— Смотри, командир, — заметил Макс, — нашим туго приходится.

— Вижу, — скрипнул зубами Ливанов.

Он уже несколько минут наблюдал за армадой «Юнкерсов», отбивавшейся от навалившихся на них со всех сторон англичан. Бой шел в пяти-шести километрах от эскадрилий «ДБ-3».

— Как собаки на медведя, — прокомментировал радист.

— Они еще с бомбами. Вот их и грызут.

— Черт! Еще один загорелся! — возмущенно выдохнул Макс, провожая взглядом горящий бомбардировщик. «Юнкерс» шел к земле, оставляя за собой густой шлейф черного дыма. Острый глаз Владимира заметил два купола раскрывшихся в небе. Выпрыгнули, спаслись.

Нет, горящая машина вдруг вильнула в сторону, выровнялась и пошла в сторону серых домиков и серебристых ангаров полевого аэродрома. Именно с этого аэродрома, по всей видимости, и поднялись перехватчики, вцепившиеся в соединение «Юнкерсов».

Горящий самолет приближался к воздушной базе. Видно было, что летчик не выпрыгнул, не оставил машину и крепко держит ее на последнем боевом курсе. Зенитчики всполошились, в небе расплылось несколько черных клякс. Хаотичный, неприцельный огонь. Как заметил Ливанов, зениток на аэродроме немного. Последние два километра, километр. Горящий «Юнкерс» прошел над ангаром, чуть было не задев его винтами, и ударил в неприметное приземистое каменное здание. К небу взметнулось пламя, черный столб дыма, летящие во все стороны обломки.

— Две тонны нагрузки. Не меньше, — заметил Макс и хрипло добавил: — Они за это заплатят.

Остальные «Юнкерсы» пробивались к аэродрому, отстреливаясь от вражеских истребителей. Наконец они дотянули. Англичане, как по команде, прыснули в стороны. Секундная передышка, в дело вступили зенитки. К счастью, их было мало.

Не обращая внимания на рвущие воздух, сеющие вокруг себя смертоносные облака осколков снаряды, тяжелые самолеты один за другим сваливались на крыло и ложились на боевой курс. Еще минута, и аэродром накрыли грязные кусты разрывов. Огонь зениток стих. И опять на выходящие из пикирования бомбардировщики набросились вражеские истребители.

Самый опасный момент — «Юнкерсы» еще не успели сбиться в плотный оборонительный строй. Сейчас их можно валить по одному. Проклятые англичане! Ливанов кусал губы от боли и злости, не в силах выдержать вид горящего, кувыркающегося бомбардировщика. Подкравшийся с хвоста «Спитфайр» расстрелял немца буквально в упор, в считаные секунды выплеснув скорострельную злобу восьми своих пулеметов.

Тяжело, практически невозможно смотреть со стороны, как гибнут боевые товарищи, будучи не в силах прийти им на помощь. Невозможно, но частенько приходится. Ливанов не слышал короткий радиообмен, прошедший пять минут назад между подполковником Овсянниковым и командиром эскорта гаупманом Шрейдером. Он только внезапно понял, уловил шестым чувством, что с боку и сверху его никто не прикрывает. Дружеского плеча «Мессершмиттов» нет.