Чтение онлайн

— А что такого? Я отошел от железной логики и фактов?

— Ирме нужны не факты, а утешение и душевное спокойствие, — заявила Гермиона. — Она не из тех, кто встречает превратности судьбы с открытым забралом!

Я покачал головой, как старый учитель.

— Леопольд, боюсь, тебе придется беречь свою суженую как зеницу ока. Если на каждую встряску она будет реагировать столь бурно…

Гермиона не дала Браулу излить свои соображения. В разъяренном виде она опаснее тигрицы, и мне не стоило об этом забывать, если я не хотел получить хорошую затрещину, как в старые добрые времена.

Волшебница призвала меня заткнуть фонтан и вернуться к теме нашего разговора. На это я ответил, что не вижу смысла.

Но Гермиона видела. Любит, чтобы все было разложено по полочкам.

— Ты ведь не слишком регулярно путешествуешь по иным мирам, Браул? — спросила она.

— Нет. Собирался составить расписание и посетить все, но что-нибудь да отвлекает. К моим ногам липнут страждущие целыми пачками, а с таким грузом нелегко путешествовать.

— Выходит, опыта у тебя нет никакого, — заключила Гермиона. — А у тебя, Леопольд?

Леопольд оторвался от созерцания своей спящей возлюбленной и ответил, что чихать он хотел на все измерения, вместе взятые. Его интересует только личное счастье.

Вот ведь эгоист.

— Если ты не хочешь идти в экспедицию, оставайся, — сказал я.

— Ни в коем случае. Когда мне еще представится случай сразиться с драконом?

— Их будет несколько. Драконов.

— Вот видишь.

— И у тебя будет шанс не вернуться, — заметил я.

— Ничего. Я должен доказать Ирме, что и в наше время еще сохранились рыцари и герои.

— Браво!

— Я нафарширую себя амулетами, талисманами и разными заклинаниями, — сказал Леопольд. — Пусть драконы идут, хоть толпой навалятся.

— Нет! — сказала Гермиона. — Мы не будем ждать, пока они это сделают. Мы должны пробраться через Волшебную Страну тихо, скрытно, с соблюдением всех мер предосторожности. Чем лучше мы будем маскироваться, тем больше у нас шансов на успех.

Я нехотя согласился. Нелегко было объяснить героическому началу в моем сердце, что разум в таком деле важнее эмоций.

Леопольд упирался, как баран, за что Гермиона назвала его остолопом.

— Дорогая, пойми, — вступился я за друга, — впервые за столько лет у него появилась возможность сбросить тиранический гнет своего деда. Какой дурак от этого откажется?

— Я сказала остолоп, а не дурак, — уточнила волшебница.

Как трудно с женщинами иной раз!

— На карту поставлена вся его жизнь, — сказал я адвокатским тоном. — Леопольд просто не может сидеть в стороне и ждать, пока кто-то другой будет решать его судьбу.

— Я и не предлагаю. Я лишь настаиваю на скрытной партизанской вылазке. Мы не можем себе позволить поставить на уши Волшебную Страну. Мы — волшебники и должны понимать, что любое активное вмешательство в жизнь иных миров чревато катастрофой.

— По-моему, похищение Жаворонка непременно ее и вызовет, — мрачно сказал Леопольд. — Вот в книге «Артефакты за гранью» Альспена Зуд-Инна написано, что подобные вещи вызывают серьезные энергетические перекосы в ткани миров. Он упоминает о Жаворонке вскользь, но, думаю, намек ясен: если мы утащим птичку с собой, случится…

— Леопольд, — сказал я, — нам не нужны пораженческие настроения.

— И это я слышу от вечного нытика!

— Успокойтесь оба! Будем решать по обстоятельствам. В конце концов, мы можем вернуть Жаворонка на место, когда он сделает свое благое дело.

— Ха! Попробуйте потом вырвать его из лап Вольфрама, я на вас посмотрю! — усмехнулся Леопольд.

— В этом есть доля истины, — заметил я. — Не верю, что старик, излечившись от Синдрома, враз станет шелковым и ласковым, словно новорожденный котеночек!

— Это уж точно! — пробурчал Леопольд, погружаясь в яркие, но не слишком радужные воспоминания. Так и вижу, как мрачное детство и мрачная юность шествуют перед его внутренним взором и повсюду над ними витает инфернальный дух его предка.

— У нас есть средства заставить Вольфрама отказаться от претензий на владение Жаворонком, — сказала Гермиона.

Я восхитился в очередной раз. Сколько смелости и непоколебимости в этой девушке, и все — высшего качества, самой дорогой пробы!

— И какие же? — спросил я.

— В случае форс-мажора мы применим секретное оружие. Графиню Эльфриду и мою мать с теткой. Против такого альянса Вольфраму не устоять.

Отлично! После того как эти три свирепые дамы обработают старика, от него останется лишь мокрое место. Сто процентов. Вопрос лишь в том, не останется ли то же самое от нашей веселой компании? Что произойдет, если суровые чародейки подумают, что мы перегнули палку, резвясь на вольных хлебах?

Я немедленно высказал свои сомнения и в ответ услышал издевательский смех. Гермиона назвала современных мужчин (и меня в особенности) бесхребетными слизняками и заверила, что если мы боимся, она берет это дело в свои руки.

— Знаете, — сообщила девица, прикладывая руки к вискам, — от таких забот у меня начинает болеть голова.

— Теперь ты знаешь, что чувствую я, — улыбнулся Браул Невергор.

— Кстати, а почему ты так спокоен? — прищурилась Гермиона. — Тристан Профитроль сбежал, а ты и в ус не дуешь!

— Я устал дуть.

— Как это?

— Считай, что я смирился со своей участью и стал закоренелым фаталистом. А что поделать? У меня нет ни малейшего представления о том, где искать паршивца. Его пути совершенно неисповедимы, и, вероятно, у тебя будет возможность убедиться в этом… если паршивец все-таки найдется…