Чтение онлайн

— Держите, это ваш проводник, Невергор, — сказал чародей.

Я взял собачку в руки, немало сомневаясь в умственных способностях моего антагониста.

Смешно и странно, но фарфоровый дружок был фокстерьером. Очень похожим на Леопольда Лафета Третьего. Это, конечно, сразу напомнило мне о трагической истории с похищением.

— Это не шутка, — предупредил Вольфрам, — не пяльте глаза. Даже странно видеть такое выражение на лице мага. Мыслите шире.

— Стараюсь.

— Я мог бы дать вам дурацкий клубок ниток, который привел бы вас к цели, но это несовременно и малоэффективно. Клубки разматываются, да будет вам известно, и на них далеко не уедешь.

— А на фарфоровой собачке?

Старик щелкнул пальцами. Фокстерьер на моей ладони ожил, встряхнулся и лизнул мой палец фарфоровым языком. В общем, веселый был песик, хоть и ростом не больше крысы.

— Он не слишком умен, но свое дело знает, — заметил Вольфрам. — Его зовут… Арни…

— Арни.

Арни прыгал на моей ладони. У, какая симпатичная магия!

— В общем и целом, Невергор, вам будет нужно только идти туда, куда он вас поведет.

— А откуда ему известно, где находится Тигриный Жаворонок?

Старик воздел руки и зарычал:

— Боги и духи! Невергор, по-моему, вы окончательно отупели. Вот уже битый час вы тщательно изображаете из себя умственно отсталого, а ведь я вручаю вам свою жизнь!..

— Можете не беспокоиться. Внешность обманчива. Я могу выглядеть как угодно, но в этой груди бьется пламенный мотор и все прочее. В этой голове сверкают яркие и прочные, словно бриллианты, мысли!

Я вскочил слишком быстро, спровоцировав легкое головокружение, и схватился за подлокотник кресла. Вольфрам не бросился мне на помощь, а стоял в стороне, с подозрением щурясь.

— Надеюсь, вы уходите, — сказал чародей. — У меня множество дел, не поймите превратно.

— Я хотел поинтересоваться насчет Леопольда…

— Что?

Арни отправился в мой внутренний карман. Ему там понравилось.

— Нельзя ли выпустить несчастного узника под… залог, как говорят в правоохранительной системе.

— Зачем? — удивился Вольфрам.

— Как это? Вы подарите страдальцу свободу и обессмертите свое имя в веках. Вас будут называть Вольфрам Справедливый…

— Не порите чушь, Невергор!..

— И не думаю. Услуга за услугу, граф. Я даю вам свое согласие добыть Тигриного Жаворонка, а вы отпускаете моего друга. Вам бы понравилось, если бы вас столько времени держали в собачьем состоянии?

— И всего-то ничего…

Я постарался, чтобы мои глаза сияли, как звезды, и демонстрировали непоколебимость. Это подтолкнуло старика в верном направлении, но не убедило окончательно.

— Вы уверены, что так будет лучше, Невергор?

— Уверен.

— Вы ведете себя, как торгаш…

— Я защитник угнетенных, не забывайте, поэтому мое требование вполне логично и обоснованно!

— Ладно, демон с вами! Я иду на это только из высших соображений, — пробурчал Вольфрам.

— Конечно. На карте стоит ваше здоровье.

Чародей одарил меня страдающим взором, таким кротким, что и не подумаешь, что это тщедушное в общем-то тело способно принимать самые чудовищные формы.

Вся экстравагантность и вздорный характер Вольфрама объяснялись проще некуда. Конечно, неизвестно, был бы он душкой, не подцепи свой Синдром, но уж точно не пугал бы Браулов рецидивами.

— Если изволите подождать пятнадцать минут, вы получите своего Леопольда. Только, будьте любезны, присматривайте за ним. Он поступает под вашу ответственность!

Я был целиком согласен и заверил, что отныне Леопольд будет содержаться в самом черном теле, какое только я смогу отыскать. Вольфрам, кажется, не поверил. Но удалился в сторону темницы, оставив меня в гостиной в одиночестве.

Только присутствие возлюбленного дедушки Вольфрама не позволило Леопольду броситься мне на шею со слезами благодарности. А слез этих было много, целое ведро. Взбрыкни Леопольд от радости, оно непременно расплескалось бы во все стороны, породив безобразную сцену; чародеи, бьющиеся в истерике, — не лучшее зрелище, поэтому я только обрадовался такой сдержанности.

Леопольд не мог поверить в свое счастье. Бывший фокстерьер шел, волоча ноги, как человек, только что получивший помилование и сдернутый с эшафота, где сверкал в лучах солнца воткнутый в плаху топор.

— Получайте. И помните мои наставления, Невергор, — произнес старик.

Леопольд сверкал сметанной бледностью. Его можно было поселить в каком-нибудь замке и выдавать за старинное родовое привидение.

Преодолев еле-еле половину расстояния от своего мучителя до своего освободителя, он подарил нам по одному высококачественному подозрительному взгляду. Должно быть, почуял заговор. Ему стало интересно, что здесь происходит.

— Мы возвращаемся домой, — сказал я дружелюбно.

— Какой дом ты имеешь в виду? — спросил Леопольд.

— Для начала мой…

Я оттеснял чародея к двери, стремясь побыстрее покинуть обитель ужаса, пока Вольфрам не передумал. Вообще-то на такую удачу я не рассчитывал. Приготовившись к долгим переговорам касательно судьбы несчастного фокстерьера, я получил его так быстро, что несколько растерялся. Пятнадцати минут, чтобы свыкнуться с этой мыслью, оказалось мало.

— Твой? — спросил Леопольд.

Хм… мне кажется, пребывая в образе собаки и думая собачьими мозгами, мой приятель невольно понизил свой интеллектуальный уровень.

— Мы пойдем ко мне домой и там обо всем поговорим. Его сиятельству графу Лафету нужно сосредоточиться на собственных мыслях, — сказал я громко.

Замечали когда-нибудь: если вы обнаруживаете, что ваш собеседник ничегошеньки не соображает, в вас просыпается непреодолимое желание орать во всю глотку. Будто бы так он быстрее поймет изрекаемые вами перлы. То же самое происходит с иностранцем, плохо владеющим вашим языком, — вы говорите с ним, словно он глухой.