Брачные узы
Шрифт:
19 июля 1507 год со дня изгнания Лауры
София рэи'Бри шлет привет Глории лау'Саур, урожденной рэи'Бри
Слуги давно спят. Родители уехали в столицу. Алихан напевает странную мелодию — весь его вид говорит о том, что вчерашний вечер прошел для него на удивление хорошо (и это несмотря на твое отсутствие). Я устала, меня клонит в сон, но я не могу молчать, ты, верно, даже на расстоянии чувствуешь упадок моих сил.
Мероприятие, которое ты не смогла посетить ввиду занятости мужа, можно с уверенностью назвать потрясением года. Я готова начать с начала, хоть это и непросто. Мои мысли то и дело возвращаются к одному и тому же моменту. Попытаюсь взять себя в руки и объяснить, что к чему.
Гости начали съезжаться задолго до назначенного часа. Наша высокородная родительница всё предусмотрела, поэтому преждевременный наплыв илле с их дамами не стал для нас неприятным сюрпризом. Не вижу особого смысла перечислять всех приглашенных, к письму приложен подробный перечень гостей, составленный нашим домовым [20] .
Мы с Алиханом спустились лишь к обеду. Признаюсь, количество людей в зале удивило меня — одни только приветствия заняли больше часа. Следом были танцы и необязательные разговоры. Во время одного из них рядом со мной возникла Кам в таком откровенном наряде, что я не выдержала и отвела взгляд. Куда смотрят её родители? Впрочем, не удивлюсь, если это платье выбирала мачеха Кам, её святейшество Патриция лау'Герден удивительно распущенная женщина. Я никогда не осуждала Камалию за некоторую вольность в одежде, но во всем следует знать меру, тем более, если ты монахиня.
Камалия отругала меня за то, что я осмелилась написать её отцу письмо политического содержания, но ссоры не вышло, мы быстро сменили тему. Разве опасная страсть к политике недостаточное объяснение редких самонадеянных выходок? После разговора с Кам я попыталась скрыться от её светлости — я видела, что матушка направляется в мою сторону под руку с высоким юношей в темно-синей «тройке». В итоге всё вышло так, будто её светлость вела юношу к Камалии. Как изменилось его лицо! Он явно никогда не видел так много женской груди. Придется признать, иногда бесстыдство Кам приносит пользу.
Спрятавшись на одном из балконов, я принялась разглядывать подъезжающие кареты — надо ли говорить, что поток гостей не иссякал до самой ночи. Моё внимание привлекли два молодых илле, беседующих с домовым. Чем именно привлекли — ума не приложу. Наверное, манерой держаться — ни в ком не встречала так много напускного безразличия. Я проследила за ними до главного зала. Одного из илле я узнала — им оказался его благородие Борис сэу'Урвиш. Второго илле я не узнала.
Какое-то время я спокойно рассматривала заинтересовавших меня мужчин. Это продолжалось до тех пор, пока я не увидела знакомую фигурку в открытом алом платье — Кам устремилась к Борису и его спутнику. Царственная Лаура! [21] Глори, ты бы знала, с каким чувством я наблюдала эту сцену. Даже теперь не берусь объяснить, откуда взялись во мне эти странные переживания. Я восприняла поступок Камалии, как личное оскорбление. Обида сковала мне сердце, мешая свободно дышать. Что такого я увидела в обычном желании подруги поздороваться со знакомыми? (По тому, как она приветствовала Бориса и его спутника, я поняла, что она знает обоих).
Желая прекратить необъяснимые мучения своего сердца, я покинула зал в надежде на благотворное воздействие спокойствия нижнего сада. Его нежные красоты, ставшие в ночном свете мягкими и таинственными, поправили состояние моего духа.
В дом я вернулась спустя полчаса. Какое-то время непринужденно болтала с гостями, проявляя обязательное участие, ведь я, как-никак, хозяйская дочь.
Милая моя Глория, уж лучше бы я повела себя бестактно и отправилась спать. Кам нашла меня и принялась рассказывать какие-то глупости — ты знаешь, на неё порой находит. Я бы многое отдала, чтобы не чувствовать к ней того, что чувствовала. Это так больно, не понимать, что случилось. Ведь как бы там ни было, она моя подруга!
Знаю, ты скажешь, что я преувеличиваю, но поверь мне, я никогда прежде не испытывала к ней неприязни. Ни ум её, ни манеры, ни тем более отношения с мужчинами никогда не вызывали во мне такого отвращения, как в этот вечер.
Я пыталась разобраться в себе, пытаюсь до сих пор, но всё тщетно. Почему этот случай так меня взволновал? За что я обиделась на неё, Глори?
Ты знаешь мою привычку драматизировать, но, поверь, всё очень серьезно. После тебя она самая близкая моя подруга. Что подсказывает тебе опыт и знание моей натуры? Очень прошу, не медли с ответом, я очень хочу понять, что на меня нашло! Я так виновата перед Кам за свою обиду!
Уже далеко за полночь, а я хотела написать пару слов об отце.
Мы с его светлостью не разговаривали весь вечер — ты понимаешь, я была занята вопросами дружбы. Лишь сегодня, то есть на следующий день, у нас состоялся более-менее продолжительный разговор, целых десять минут. Ты знаешь, в нашем случае это долго. Однако я так и не сумела добиться от него позволения учиться. Он снова твердил о том, что я ни на что не способна и напрасно думаю, будто знаю, чего хочу. Мне всё тяжелее сохранять хотя бы видимость дочерней любви. Понимаю, что могу показаться неблагодарной, но ты ведь знаешь, как много я сделала, чтобы он мной гордился. Теперь, когда моя цель близка, он сопротивляется, полагая, что моё место «в доме мужа», если я найду такового, с моим-то «характером». Ещё год назад его упреки доводили меня до слез, но теперь, дорогая моя сестра, я намерена действовать более решительно. Ничто меня не остановит, вот увидишь!
Добавлю ещё, что позже я всё-таки познакомилась с тем илле, что был с Борисом. Интересный господин, он, сам того не ведая, очень умело отвлек меня от горестных дум.
Алихан перестал петь. Полагаю, самое время лечь в кровать и забыться сном.
Жду ответа! Твоя сестра София.
20
Домовой — слуга, выполняющий функции дворецкого.
21
«Царственная Лаура» — примерно тоже, что «Боже Всемогущий!» — религиозно-бытовое восклицание.
23 июля 1507 год со дня изгнания Лауры
София рэи'Бри шлет привет Глории лау'Саур, урожденной рэи'Бри
Я бесконечно благодарна тебе за расторопность. Спешу заверить — моё сердце бьется ровно, лишь иногда подпрыгивая от радости. Ты сумела развеять все мои страхи!
Рада, что ты одобряешь мою решимость с отцом. Ты правильно поняла, что именно я намереваюсь сделать.
И, конечно, о Кам! Твои объяснения очень точны. Я обнаружила чудесное сходство признаков. Понимая суть проблемы, я с легкостью её решу. Между подругами не должно быть ни зависти, ни злости. И, конечно, тот факт, что Кам знает всех знатных мужчин в возрасте от восемнадцати до сорока, мог меня задеть, даже при кажущемся безразличии к такого рода вещам. Мне кажется, безобидная дружеская зависть к популярности Кам более не должна производить на меня столь гнетущее впечатление. Я должна быть выше этого, и я буду.
В конце месяца мы с Кам заглянем в столицу — всего на неделю. Я оставлю для тебя несколько вещей. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я.
Его святейшество Кристиан лау'Герден ответил на моё письмо. Увы, ничего, кроме пустых слов. Даже самые честные политики боятся спасти Рекса от его жадного окружения. Будем надеяться на его собственную разумность.
Обнимаю и жду ответа!
Твоя Софи.
Глава вторая: Столица
29 июля 1507 год со дня изгнания Лауры
София рэи'Бри шлет привет Глории лау'Саур, урожденной рэи'Бри
Надеюсь, оставленные мной книги будут радовать тебя так же, как радовали меня весь прошедший месяц. Прошу отплатить похожей услугой, вышли те два тома «Истории Предков», что приобрел его святейшество Антти. Я буду крайне благодарна вам обоим.
Как ты понимаешь, мы уже в столице. Кам отправилась повидать какую-то пожилую илле с каким-то поручением от отца — должно быть, церковные интриги.
Его светлость папа уехал из города накануне нашего приезда. Он явно не намерен вести со мной светские беседы. Жаль, но матушка последовала за ним. Впрочем, Алихан будет счастлив их приезду.
Напишу сразу, как только появятся какие-то новости или свежие мысли.
Твоя София.
Особняки в центральной части города строились так тесно, что фасад одного дома становился продолжением другого. Широкие мощеные улицы создавали острый контраст по пространству, делая даже по-настоящему величественную и богатую архитектуру местных построек убогой и невразумительной. Летом положение в значительной степени спасали цветы, их в городе становилось так много, что улицы и дома буквально захлебывались волнами разноцветной растительности, становясь красивее и выразительнее.
София ценила столичную жизнь за независимость, свежие новости и интересные знакомства, но оставалась безразлична к тому, зачем приезжала вся прочая молодежь. Девушку не привлекали ни бесконечные ночные вечеринки, ни игорные дома, ни сомнительные питейные заведения, ни даже политически акции, проводимые в столице не реже раза в месяц. Однако она с удовольствием принимала гостей, устраивала чаепития, посещала галереи и салоны, чья публика обещала примерный культурный досуг. Возможность посещать театры и библиотеки позволяла не заскучать в том случае, если выходы в свет не давали нужных результатов и не способствовали знакомству с людьми, способными удовлетворить взыскательный вкус юной рэи'Бри. Впрочем, живя в провинции, София почти всё время вращалась в уже давно знакомом обществе и находила людей по себе ещё реже, чем в многолюдной столице.
Закончив с обедом и решив не дожидаться возвращения Камалии, София захватила прогулочный зонтик и отправилась на улицу, игнорируя растерянные взгляды прислуги, возмущенной желанием хозяйской дочки гулять в полном одиночестве. Погода радовала светом и теплом, а свежесть, наполняющая обычно довольно душный воздух, позволяла дышать глубже и с куда большим удовольствием, чем всегда. Встречные люди церемонно кланялись, легко распознав в хрупкой блондинке высокородную илле: длинное светлое платье, дополненное широкополой кружевной шляпкой и большой красной брошью в форме цветка, вполне оправдывали высокое происхождение своей хозяйки и по дизайну, и по качеству ткани. София была подобна белокурому ангелу и будто бы светилась изнутри: внутреннее спокойствие, прекрасное здоровье и хорошее настроение делали внешность илле почти совершенной. Даже лавочники и прочий простой люд, пребывая в постоянной суете, не преминули оглянуться и восхититься тонкой фигуркой, грацией движений и милым личиком, почти скрытым под легкими узорчатыми тенями широкополой шляпы.
Прогуливаясь так в течение целого часа, девушка порядком утомилась, ощутив настойчивое влияние послеполуденного солнца. Решив закончить ставшую неприятной прогулку, София надумала посетить дом своей тетки — незамужней сестры своей матери. Заглянув в поместье отца и прихватив для компании успевшую вернуться Камалию, девушка предстала перед очи вечно взволнованной и крайне разговорчивой Магды рэи'Каври. Пожилая женщина не имела и части той легкости, что бывала присуща её младшей сестре Лайне. Обожая сплетни и досужую болтовню, Магда мало заботилась о комфорте своих собеседников, была упряма, а порой и вовсе невыносима и груба. На развитии данных черт её натуры сказался одинокий образ жизни старой девы, не пожелавшей доверить свою судьбу ни одному из мужчин, обивавших пороги дома четы рэи'Каври ещё в пору юности их старшей дочери. Внешность её так же не имела схожих черт с внешности матери Софии, впрочем, сестры вообще мало походили друг на друга. Желчная и недалекая Магда, годами воспитывая в себе обиду на весь мир, бывала, однако, удивительно чуткой в вопросах заботы о племянницах. Точнее об одной из них — женщина души не чаяла в Глории, полагая её примером всех возможных добродетелей.
— А я всё гадала, когда вы удостоите меня своим вниманием, — проворчала Магда вместо приветствия, когда София и Камалия нарушили её уединение. Пожилая илле сидела на диване в огромной гостиной, обставленной дорого, но совершенно безвкусно.
— Добрый день, тетя, — ничем не выдавая своего раздражения, поздоровалась София.
— Мы спешили, как могли! — с преувеличенной живостью воскликнула Камалия, бесцеремонно усаживаясь в одно из больших помпезных кресел давно минувшей эпохи.
— Камалия, деточка, в тебе я не сомневалась ни минуты, — предсказуемо смягчилась Магда. Предпочтение, которое её светлость отдавала распутной подруге своей воспитанной племянницы, уже давно не вызывало у Софии ни удивления, ни сожалений. Наоборот, девушка радовалась тому, что дежурные визиты к тете не требуют особых стараний, все проблемы с общением решала Камалия, неизменно наслаждаясь глупостью и близорукостью пожилой дамы.
— Как обстоят дела с женихами? — полюбопытствовала Магда, проявляя такой несвойственный ей интерес к мужчинам. Впрочем, предметом вопроса была скорее девушка, нежели окружавшие её кавалеры.
— О! В этом сезоне прекрасный выбор, — послушно отозвалась Камалия, изящно откинув назад копну блестящих черных волос.
— Как забавно, словно речь о товаре в лавке предусмотрительного мерка [22] , — неприлично хохотнув, оценила Магда, — И кого же, дорогая Кам, ты особенно выделяешь?
22
Мерк — торговец.
— Моё сердце всё ещё свободно, — неопределенно ответила Камалия, и не думая посвящать старую одинокую даму в тайны своей личной жизни.
— А твое? — неодобрительно хмурясь, уточнила тетушка у своей благоразумно молчаливой племянницы.
— В этот раз со мной приключилось мало новых знакомств, — отмахнулась София, демонстрируя поразительную кротость.
— А как же те илле, что посетили бал, устроенный твоим отцом? — хитро щурясь, напомнила Кам, явно забавляясь ситуацией.
— Никто не произвел на меня должного впечатления, — холодно заявила София, смерив подругу неодобрительным взглядом, — К тому же, его устраивала моя мама, а не отец.
— А мне показалось, что один мужчина тебе всё-таки понравился, — меняя хитрый прищур на откровенное злорадство, заметила её святейшество лау'Герден.
— Ну-ка, ну-ка, о ком речь? — оживилась Магда, заинтересованно подаваясь вперед.
— Вам, ваша светлость, должно быть знакомо имя Даниэля сэу'Верли, — торжественно объявила Камалия, чем вызвала у Софии невольный вздох возмущения.
— Его благородие Даниэль сэу'Верли один из самых завидных женихов, — подумав, заключила старая дева, внимательно наблюдая за реакцией племянницы.