Чтение онлайн

Чтобы спуститься к воде, животные вынуждены были пользоваться тропами, протоптанными в казуариновых чащобах не боящимися колючек кабанами или толстокожими носорогами.

Почти ровно в полдень по одной из троп бежали к воде несколько молодых оленей, оскальзываясь на камешках или на глинистых выступах, мокрых после недавнего дождя.

В июне в здешних местах начинался засушливый период, понуждавший животных чаще спускаться к водоёмам, однако оленей заставило бежать нечто другое – появление человека, ведущего себя подозрительно.

Поэтому они и не заметили, что за поворотом тропы их ждёт засада.

Стоило первому оленю свернуть, как на него из-за коряги метнулся крупный зверь, напоминавший древнего динозавра.

Впрочем, это был не динозавр, а комодский дракон, или варан, достигавший в длину трёх метров. Вараны были ящерицами, и род свой вели от более крупных предков – мегаланий, живших в Австралии в плиоцене. Обнаружили драконов в начале двадцатого века, и с тех пор они известны как самые крупные ящерицы на планете.

Варан впился острыми кинжаловидными зубами в бок оленя, протащил его по тропе несколько метров, потом начал поедать, вырывая крупные куски мяса и заглатывая их целиком, не жуя.

Остальные олени рванули назад, исчезли в зарослях, испуганные нападением.

Зато на их месте возник человек в пятнистом комбинезоне, с блестящим сложным аппаратом в руках, похожим на видеокамеру и фотоаппарат, но гипертрофированно увеличенные. Современные камеры были гораздо меньших размеров и не такие грозные с виду.

Он приблизился к насыщавшемуся дракону, ни капли не беспокоясь, остановился в трёх метрах, наблюдая за трапезой.

Варан перестал жрать оленя, повернул голову, уставился на человека колючими глазками.

Ящер был массивен, складчатая, бугристая кожа тёмно-серого цвета с россыпью жёлтых пятен будила в памяти фильмы о динозаврах времён мезозоя, из пасти по зубам стекала кровь поверженного оленя. Застывший взгляд зверя предупреждал, как бы говоря: не суйся, ничего хорошего тебя не ждёт.

Фотограф поднял к плечу свой устрашающий фотоаппарат, навёл на варана.

Дракон дёрнул хвостом: человек ему не нравился. Но и отступать он не хотел, добыча принадлежала ему по праву.

Где-то в лесу рядом с болотцем крикнула птица.

Варан наконец решил узаконить своё преимущество, кинулся к человеку.

Фотограф что-то нажал на пластине аппарата, зверя накрыло облачко струящегося воздуха, и он исчез!

Вместе с ним исчез и недоеденный олень, а также часть камней на тропе и стрелка бамбука.

Фотограф прошёлся по тропе, вертя головой, словно искал кого-то, потом спустился к болотцу и присел на валун, увязший в песке и глине. Из его аппарата вылетел небольшой, с палец величиной, серебристый шарик, затрепетал проявившимися крылышками, подскочил вверх и пропал в небе.

Фотограф проследил за ним, занялся аппаратом, глядя на экранчик, загоревшийся на передней панели с объективом. Через пару секунд над ним встал столбик зеленоватого свечения, раскрылся тремя крылышками длиной с локоть, и внутри получившегося объёма появилась некая округлость зелёного цвета, покрытая коричневыми и голубыми пятнами.

На краю одного из пятен мигнула красная искра.

Фотограф дотронулся до светящейся конструкции длинным сухим пальцем без ногтя.

Округлость накрыла сеточка светящихся линий. Вспыхнувшая жёлтая стрелочка протянулась из-за края экрана к искорке.

Фотограф повертел головой, встал, вся светящаяся конструкция над аппаратом пропала.

Через минуту с неба на человека в комбинезоне упала серебристая «стрекоза», всосалась в панель аппарата.

Фотограф повернул назад, потопал к засохшему чёрному кустарнику и пропал за ним как привидение.

Погода в середине июня выдалась в районе чудесная, с дождями, но тёплая и ласковая, что сразу сказалось на настроении жителей района: в леса потянулись грибники, как местные, так и приезжие.

В пятницу, двадцать первого июня, собрался обойти знакомые грибные места и Николай Пахомович, для жены Никола, для друзей и жителей деревни просто Пахомыч.

Старику исполнилось восемьдесят, но был он крепок, сух, вынослив, подвижен и продолжал работать лесником после того, как местная власть по указке федеральной возродила службу лесохозяйства.

Деревушка Синдор, даже не деревушка, а скорее хутор, количеством в четыре двора располагалась на берегу речки Вис, вдоль старой железной дороги-узкоколейки, рядом с болотистым озером Глухое.

Пахомыч прекрасно знал эти места, всю жизнь прожив в посёлке Синдор, который находился в восьми километрах от деревушки с тем же названием.

В конце девяностых деревушка захирела, все её жители либо уехали поближе к городам, либо умерли, и оставшиеся дома, ещё вполне добротные, долго использовали местные охотники. Затем здесь поселился Пахомыч с женой, решив возродить деревню и попробовать жить в согласии с природой.

После этого в деревню переехали ещё две семьи, и она превратилась в полноправное поселение, связанное с посёлком Синдор узкоколейкой и просёлочной дорогой вдоль неё. То, что узкоколейку когда-то использовали в основном для перевозок заключённых местного лагеря «Глубинка», никого не пугало. Здесь привыкли к тому, что на лесоповале и в охотхозяйствах работали зэки.

Пахомыч и раньше, в молодости, пешком обходил все окрестности Синдора, легко добирался даже до реликтового Синдорского озера, а уж окрестности озера Глухого, вплоть до дороги на Ухту и дальше, изучил как свои пять пальцев.