Чтение онлайн

— Не хочу. Ничего не хочу. Ни ее видеть не хочу, ни ее детей. Все. Закрыли тему.

Давид был невероятно расстроен.

Завтра уже 31 декабря и он полетит к отцу встречать Новый год. Но в этом году он не хотел оставлять такой груз на сердце — он решился сходить к Алене и поговорить с ней.

Дима увидел у него на столе довольно объемный пакет и коробку с тортом и сразу все понял. Но сделал вид, что ему это неинтересно.

Около семи вечера Давид поднялся и сказал, что уходит. Дима тоже стал собираться:

— Поеду к Эле, — бросил он, накинул пиджак и первым вышел из кабинета.

Давид только тяжело вздохнул и посмотрел на пакет: он купил два красных грузовика близнецам, долго думал, что подарить тринадцатилетнему мальчику, и взял для него плейер. Почему-то был уверен, что у него нет такой дорогой техники.

Алене решил ничего не дарить, просто купил торт.

Волнуясь, как подросток, он весь дрожал в автомобиле, пока водитель вез его к ней. Подъехав, он выскочил из машины, словно боялся, что передумает, забежал в подъезд и позвонил в первую квартиру.

Сказать, что Алена обалдела, — это ничего не сказать: ее глаза расширились, по спине пробежал холодок испуга, она, кажется, даже дышать перестала и резко закрыла дверь перед носом Давида.

Тот же стоял как вкопанный и не знал, что ему делать.

Прошло чуть больше минуты и дверь снова открылась. Давид стоял на том же месте и просто таращился на Алену.

Она посмотрела на коробку и пакет в его руках, как-то обреченно вздохнула и сказала:

— Проходи.

В коридоре было темно: она включила свет, Давид разулся и снял длинное черное пальто.

Алена повела его в гостиную. Комната была просторной, но практически пустой: только стол со стульями, диван и небольшой сервант с посудой. Даже ковра и телевизора не было.

За большим деревянным столом сидело трое мальчиков: двое помладше рисовали, еще один, подросток, в инвалидной коляске, что-то записывал в тетрадь. Посреди стояла маленькая лысая ель с самодельными фонариками из цветной бумаги.

— Мальчики, это Давид, мой старый знакомый.

До того времени, пока Алена не заговорила, мальчики даже не повернули голову в его сторону. Давид сразу сделал вывод: дети никак не реагируют на посетителей, так как привыкли, что к Алене приходят клиенты.

Сейчас же, когда они увидели мужчину, да еще с коробкой торта в руках, их лица вытянулись от удивления и они смотрели на него, широко раскрыв глаза.

— Мальчики, нужно поздороваться, — мягко, но чуть с упреком произнесла Алена.

— Добрый вечер, — парень в коляске кивнул в знак приветствия, — меня Сашей зовут.

Давид подошел к нему, протянул руку, которую тот сразу пожал, а подросток опять как-то испуганно бросил взгляд на Алену. Саша был похож на солнышко: светлые, вьющиеся волосы, курносый нос весь в веснушках, серые, живые глаза с длинными ресницами, слегла торчащие уши. Он выглядел немного беззащитным, может, потому что был очень худеньким, даже лучше сказать, хрупким.

— А я Давид.

Он поставил на стол коробку, улыбнулся и с такой теплотой посмотрел на близнецов, что Алена как-то обреченно опустила глаза и потрепала одного из мальчиков по голове:

— Это Игорь. Он серьезный парень, любит ремонтировать будильники, вентиляторы и все остальное, что подлежит сначала поломке, а потом ремонту.

Давид рассмеялся.

— А это Илья. Творческий ребенок: рисует, поет, танцует.

Мальчишки все еще продолжали рассматривать гостя, а тот вдруг вспомнил про подарки, вытащил из пакета два самосвала и протянул им.

Они не спешили брать, только заискивающе посмотрели на мать. Она им слегка кивнула в одобрение, они протянули свои маленькие ладошки и уже через мгновение с неподдельным восторгом рассматривали машинки.

Давид протянул Саше коробку с новым плеером. Алене явно пришелся не по душе такой презент:

— Давид, это очень дорогой подарок! — она действительно была расстроена.

— Для меня это пустяки, Ален, правда.

Она все равно сомневалась, но увидев, как загорелись глаза у Сашки, чуть оттаяла, хотя продолжала хмуриться.

— Присаживайся, я сейчас чай заварю.

— Я помогу! — откликнулся Сашка, отложил в сторону новый плейер, резко крутанул колеса своей инвалидной коляски и покатился к серванту с посудой, откуда достал пять чашек. С ними возвратился к столу, опять быстро крутанул кресло к шкафу, вытащил блюдца и приборы, вернулся, всю посуду расставил на стол, открыл коробку и принялся нарезать торт.

— Резво ты… — с восторгом произнес Давид.

Мальчик, улыбаясь, пожал худенькими плечами.

Потом они все вместе пили чай с тортом. Алена почти все время молчала, близнецы попросили добавки и несколько раз сказали, что «очень вкусно».

Сашка расспрашивал Давида про плейер, про все функции, которые он выполняет, мальчики чуть привыкли к гостю и тоже пытались обратить на себя внимание: Илья подарил свой рисунок, а Игорь маленькую шестерёнку от будильника.

Давиду было очень хорошо и очень плохо. Настолько хорошо, что он хотел остаться здесь навсегда. И настолько плохо, что ему хотелось убежать и больше никогда сюда не возвращаться.

Он смог просидеть у них всего час и, попрощавшись с Аленой и ее сыновьями, сел в машину и приказал вести его на работу.

Он зашел в темный офис, не включая свет сел в свое кресло и разрыдался. Он плакал громко, отчаянно всхлипывая, как малыш от горькой обиды, вытирая рукавом пиджака сопли и слюни. Он давился слезами, как охваченный ребяческой яростью подросток, закрывая лицо руками. Он выл, вырывая из себя взрослые, мужские слезы жалости и отчаяния.

Пока не услышал голос Димы:

— Все так плохо?

Давид прекратил рыдать. Он старался восстановить дыхание, прийти в себя, и сглатывал оставшиеся слезы молча, пока полностью не успокоился.