Чтение онлайн

– Ничего, – пожал плечами Торак. – Мне одежду снять?

– Снимай, коли замерзнуть хочешь. К рассвету получишь новую. А теперь давай свои башмаки.

Торак протянул ей башмаки, и она принялась рассматривать их с таким отвращением, словно в гнилой рыбе копалась.

– Да тут дырок больше, чем в рыболовной сети! – подытожила она и вышла.

Оставшись один, Торак наконец вздохнул с облегчением, но тут в жилище вошла Ренн. Волк так и кинулся к ней, облизывая ей руки. Она почесала его за ушами.

Тораку очень хотелось поблагодарить Ренн за заступничество, но он не знал, с чего начать. Молчание затягивалось.

– Как ты поладил с Бедной? – спросила вдруг Ренн.

– С Бедной? Ах, да! Это ведь жену Ослака так зовут, верно? По-моему, она меня терпеть не может.

– Дело вовсе не в этом. Все дело в твоей новой одежде: она ведь шила ее для своего сына. А теперь ей придется подгонять ее для тебя.

– Для своего сына?

– Его медведь убил.

«Ох! Бедная Бедна, – подумал Торак. – Бедный Ослак! Так вот почему у них на лицах метки, сделанные речной глиной! Должно быть, у Воронов это символ траура».

Царапина у Ренн на щеке вспухла и стала пунцовой. Торак спросил, больно ли ей. Она покачала головой. Он догадывался, что ей стыдно за брата.

– А как там Фин-Кединн? – спросил он. – Опасная у него рана?

– Очень. Кость видна. Но черной гнили пока нет.

– Это хорошо. – Торак помолчал, но все же спросил: – А он… очень на тебя сердится?

– Да. Но я не потому пришла.

– А почему?

– Завтра я пойду вместе с тобой. Торак прикусил губу.

– По-моему, пойти должны только мы вдвоем: я и Волк.

Ренн гневно сверкнула глазами:

– С чего это ты так решил?

– Не знаю. Просто мне так кажется.

– Но это же глупо!

– Возможно. Но, по-моему, я прав.

– Ты говоришь прямо как Фин-Кединн!

– А это еще одна причина. Он никогда тебя не отпустит.

– Ну и что? Раньше-то мне это не мешало, верно? Торак усмехнулся.

Но Ренн и не подумала улыбаться в ответ. Мрачная, как грозовая туча, она чуть отступила к костру, что горел у входа в жилище, и сказала, надменно вздернув нос:

– Вечером ты будешь ужинать вместе с Фин-Кединном, – сказала она. – Это большая честь! Если ты этого не знаешь, конечно.

Тораку стало не по себе. С одной стороны, он побаивался Фин-Кединна, но, как ни странно, ему все время хотелось получить его одобрение. Ужин вместе с вождем племени? Это о многом говорит!

– А ты тоже там будешь? – спросил он.

– Нет. Там будете только вы.

– Ах так…

Они снова помолчали. Наконец Ренн сжалилась:

– Если хочешь, я возьму Волка к себе. Лучше не оставлять его одного – из-за собак.

– Спасибо.

Она кивнула. И заметила его босые ноги.

– Сейчас посмотрю, нет ли у меня подходящих башмаков для тебя.

Через некоторое время Торак уже подходил к жилищу Фин-Кединна, неуклюже спотыкаясь в чужих башмаках, которые оказались ему слишком велики.

Вождь племени Ворона о чем-то жарко спорил с Саеунн, но, стоило Тораку войти, оба умолкли, хотя старуха выглядела прямо-таки разъяренной. По лицу Фин-Кединна ничего прочесть было нельзя.

Торак сел, скрестив ноги, на шкуру северного оленя. Никакой еды пока что видно не было, но люди у большого костра суетились, что-то готовя в бурдюках, обмазанных глиной. «Интересно, – думал Торак, – скоро ли дадут поесть?» и зачем его вообще сюда позвали?

– Я сказала тебе все, что думаю, – вдруг сердито заявила Саеунн.

– Вот и хорошо, – ровным голосом откликнулся Фин-Кединн.

Они явно не собирались включать Торака в свою беседу, и он принялся осматривать жилище Фин-Кединна. Оно было примерно таким же, как и все остальные; на центральном шесте висело самое обычное охотничье снаряжение, но тетива большого тисового лука была оборвана, а белая парка из оленьего меха запятнана кровью. Эти грозные свидетельства говорили о том, что вождь лицом к лицу столкнулся с медведем, хоть и остался жив.

Вдруг Торак заметил в углу какого-то человека, который внимательно смотрел на него. У незнакомца были короткие каштановые волосы и маленькое сморщенное личико.

– Это Крукослик, – сказал Фин-Кединн. – Он из горного племени Зайца.

Человечек положил оба кулака на макушку и поклонился.

Торак сделал то же самое.

– Крукослик знает горы лучше кого бы то ни было, – сказал Фин-Кединн. – Поговори с ним, прежде чем отправляться в путь. Уж он-то по крайней мере сумеет дать тебе несколько полезных советов. Мне не слишком понравилось, как ты был снаряжен, когда мы поймали тебя. Ни зимней одежды, ни запасов пищи, один бурдюк для воды, да и тот пустой! Я думаю, отец лучше учил тебя.

У Торака перехватило дыхание:

– Так ты его знал?

Саеунн что-то сердито прошипела, но Фин-Кединн успокоил ее одним взглядом и сказал:

– Да, я его знал. Когда-то он был моим лучшим другом. Саеунн сердито отвернулась.

Торак почувствовал, что тоже начинает сердиться.

– Если ты был его лучшим другом, так почему же приговорил меня к смерти? Почему позволил мне сражаться с Хордом? Почему держал меня связанным, пока ваш Совет решал, стоит приносить меня в жертву или нет?

– Чтобы посмотреть, из чего ты сделан, – спокойно сказал Фин-Кединн. – Кому ты нужен, если не умеешь пользоваться собственной смекалкой? – Он помолчал. – Между прочим, если помнишь, я не слишком хорошо тебя охранял. Я даже оставил при тебе этого волчонка.

Торак немного подумал и спросил:

– То есть ты… испытывал меня? Фин-Кединн не ответил.

От большого костра отделились двое, несшие четыре берестяные плошки, исходящие паром.

– Ешь, – сказал Крукослик, передавая одну плошку Тораку.