Чтение онлайн

Она зажгла газовую горелку и села рядом с Кэтлин на кровать, положив ей на плечо руку.

— Черт возьми, милашка, посмотри на себя! Кожа да кости. Больная, что ли?

Маргарет — старшая в семье, где, кроме нее, было еще пятеро детей, так что опыта в подобных вещах девушке не занимать. В последующие недели она взяла заботу о Кэтлин в свои руки.

— У тебя здесь совсем никого? Ни единой живой души?

Кэтлин покачала головой. Она написала профессору Арвену письмо, в котором просила о встрече, предлагала свои услуги в любом деле, где может быть ему полезна. Девушка тщательно подбирала слова, чтобы не дай бог не произвести впечатления наивной простушки, строго следовала правилам составления деловой корреспонденции: вверху письма — адрес, никаких намеков на обстоятельства их первой встречи или на предыдущее сотрудничество. Вероятно, письмо получилось слишком обтекаемым. Возможно, ей не нашлось места в памяти профессора. Так или иначе, ответа она так и не получила.

А вот у Маргарет было пять братьев, и письма от них приходили каждую неделю — если их пропускал армейский цензор. И тогда она читала их Кэтлин, ожидая, что та будет делать то же самое.

— Как, у тебя нет ни сестер, ни братьев? — Маргарет отказывалась верить своим ушам. — А двоюродных? Тоже нет? Ну хотя бы мать?

Новая подруга Кэтлин была общительна до невозможности и совала свой нос буквально во все.

— А какой у тебя размер обуви? — интересовалась она.

Или:

— У тебя на чулке кривой шов. Давай поправлю.

Не терпя никаких возражений, девушка принималась поправлять на Кэтлин чулок, не замечая, что больно щиплет ей ногу.

Кэтлин вскоре научилась, покачиваясь на чужих каблуках, проверять в зеркале швы на чулках — для этого надо было изловчиться и через плечо посмотреть на ноги. Всякий раз она отмечала про себя, что смотрится довольно соблазнительно.

— Где ты достаешь эти чулки? — как-то поинтересовалась она у своей новой знакомой.

— Не твоего ума дело. Вот посмотри, к чулкам полагается комбинация…

Маргарет кормила ее, одевала и обувала. Кэтлин стала для нее чем-то вроде не то куклы, не то домашнего животного.

Но чем отплатить Маргарет за ее доброту? Чем Кэтлин может порадовать подругу? Какие развлечения предложить? Постепенно девушке стало ясно, что отстраненное любопытство, которому ее учил Джон Арвен, тоже имеет свои пределы. Увы, холодная рассудочность годится не для любой ситуации.

И тогда до Кэтлин дошло, как мало знает она о том, что такое жизнь.

Затем наступил неприятный момент, когда Кэтлин осознала, кто она такая. Игрушка, которую Маргарет нашла себе, пока не подвернется что-то поинтереснее. Потому что в глубине души ее новая подруга тосковала по мужчинам.

Когда Маргарет встречалась с мужчиной, Кэтлин порой не видела ее день, а то и два.

Для Маргарет время, проведенное в мужском обществе, было вехами биографии: вечер в кино или в пабе, шепот на лестнице, ночи, когда она вообще не приходила домой. Когда же солдатский отпуск подходил к концу, наступал момент расставания, и носильщик был вынужден отрывать ее руку от поручня набиравшего скорость поезда. Дым, клубы пара, сажа. Но все это лишь подстегивало ее аппетит. Стоило тоске слегка приутихнуть, как через неделю-другую уже подворачивался кто-то другой, И снова вечер в кино, и вновь мужская рука на талии.

Она стоит столько, сколько стоит, как говаривала когда-то мать Кэтлин. Маргарет была, что называется, товаром б/у, но даже если взять на вооружение метод отстраненного наблюдения, это мало что давало в плане познания жизни.

— Не хочешь пойти со мной в «Четыре перышка»? — как-то раз спросила Маргарет.

— Почему бы нет? — откликнулась Кэтлин, понимая, что совершает опрометчивый поступок.

И они принялись прихорашиваться. Маргарет помогла подруге накраситься. Она густо обвела свои собственные глаза углем и наложила на ресницы тушь — наверное, чтобы это отвлекало внимание потенциального хахаля от ее желтых зубов. Тот же самый прием она применила и в отношении Кэтлин.

— Просто прелесть, — сказала та, словно завороженная глядя в зеркало на египетскую принцессу, представшую ее взору.

— Ничего хорошего, — возразила Маргарет и, открутив крышку с баночки с кольдкремом, велела стереть с глаз обводку. — Давай-ка попробуем что-то другое.

«Четыре перышка» — низкопробное, обшарпанное питейное заведение. Повсюду валяются объедки, пол засыпан опилками, черными и липкими, от чего подошвы и каблуки вечно в какой-то дряни. Народу в тот вечер было полно, буквально не протолкнуться. Маргарет вела Кэтлин за собой — опустив голову, выставив локти, этакий живой таран. Увы, встречный людской поток разлучил их. Кэтлин попыталась окликнуть подругу. Но Маргарет, которой не терпелось добраться до стойки, ее не услышала, и тогда Кэтлин решила, что будет ждать, стоя на одном месте. Однако толпа увлекла ее — словно речное течение сломанную тростинку — дальше, в другую часть заведения. Неожиданно людской поток изменил свой курс и вынес девушку прямо к стойке.

— Как тебя зовут, милашка?

Голос показался составной частью стоявшего в баре гула.

И тогда в руку Кэтлин уперся чей-то палец.

— Привет, как тебя звать?

Девушка обернулась.

Дома голос ее звучал так, как надо. Здесь же она неожиданно для себя оказалась из разряда, как принято говорить, «ниже не бывает». Ее акцент, такой естественный и певучий в Дареме, здесь напоминал скрип ржавых дверных петель — резкий, пронзительный, немелодичный. Кэтлин уже давно усвоила для себя простую истину: никогда не заговаривать первой, а уж если говорить, то тихо.

— Кэтлин, — произнесла она еле слышно. Ответом стала широкая улыбка — так ей никто не улыбался за всю жизнь.

— Кэтрин?..

Девушка кивнула и рискнула посмотреть незнакомцу в глаза, однако взгляд остановился на подбородке — гладком и розовом.

Подбородок поинтересовался, не хочется ли «милашке» чего-нибудь выпить. Она попросила розового джина — единственный напиток, чье называние было ей известно. Накануне они с Маргарет ходили в кино, и Кэтлин запомнилось, что в фильме героиня в платье из крошечных зеркальных осколков заказывала себе в шикарном баре именно розовый джин.

Мужчина протянул девушке стакан, и их взгляды встретились. В глазах незнакомца плясали огоньки. Кэтлин это понравилось. Затем он улыбнулся, и ее взгляд тотчас переместился ниже, на его подбородок. Что ни говори, это был мужественный подбородок — гладкий, с ямочкой посередине.

Она отвернулась, чувствуя, что краснеет — как будто увидела нечто непристойное. Затем сделала глоток и едва не поперхнулась. Напиток оказался на вкус горьким, как кора дерева.

— И кто же ты такая? Чем занимаешься?