Чтение онлайн

На какую глубину успел погрузиться корабль к тому моменту, когда Дику все-таки удалось вырваться из западни? Юнга запаниковал. Набросился на него, впился ногтями. На какой глубине был Дик, когда он в последний раз вогнал голову юнги в перегородку трюма? На какой глубине он был, когда, набрав полную грудь воздуха, нырнул, на ощупь прополз вперед и, чувствуя, как грудь пылает огнем, высвободился из тонущего корабля?

— Глубоко, глубоко, — вздохнул Джинкс.

Главное — кричать, пояснил он. По мере того как поднимаешься вверх в толще воды, воздух в легких начинает расширяться. Приходится кричать, иначе легкие лопнут.

Они стояли совершенно одни посреди пустынной улицы. Вокруг ничего не различить, кроме серо-черного мрака.

— Вот так, — сказал Джинкс, отпуская руку девушки.

— Дик?

Казалось, моряк забыл о ее присутствии.

— Вот так, — повторил он.

Кэтлин потянулась к нему. Он был почти неразличим в темноте. Она дотронулась до его лица — и, к своему удивлению, обнаружила слезы.

— А-а-а-а-а-а!

Девушка отпрянула, хватая ртом воздух, и заткнула уши.

Дик пошел дальше, не оглядываясь. Она бросилась следом. Наверное, он забыл про нее. Через какое-то время Дик заговорил снова.

— На какой глубине? — Этот вопрос, казалось, не давал ему покоя. — Там, где все черно. Все — черно.

Он имел в виду воду.

— Мы пошли ко дну днем. Но опустились слишком глубоко. Когда я освободился, кругом была кромешная тьма.

Джинкс вновь остановился. Они вышли на площадь. Бомба попала в самую ее середину, и теперь по всей улице валялись комья земли. А еще листья. Ими были забиты канавы. В лунном свете деревья казались белесыми скелетами. Их ветви выглядели голыми, словно здесь уже наступила середина зимы.

— Там, в море, плавал всякий хлам. Обломки, вещи. С нашего судна. Какие-то медленно шли ко дну, другие плавали на поверхности. Свитер, библия, зубной протез, плюшевый мишка. Все какое-то бесцветное. Точь-в-точь как здесь. Как сейчас.

Джинкс остановился посреди улицы и стал оглядываться.

Он был прав — казалось, все вокруг утратило цвет. Ни единого яркого пятнышка. Ни огней светофора, ни луча фонарика. Они с ним словно попали в мир черно-белого кино.

Среди ветвей одного из деревьев повисла парковая скамейка. Причем совершенно целехонькая. Медная табличка на спинке подмигивала белым светом.

Где-то далеко впереди Кэтлин разглядела очертания вокзала Сент-Панкрас. Ага, вот куда их занесло.

— Дик! Дик? Куда мы идем?

Его взгляд был отсутствующим, словно он не понял вопроса. Девушка попыталась взять его за руку, но Джинкс сжал пальцы в кулак. Тогда она взяла его за локоть.

— Дик!

Он никак не отреагировал.

Значит, это все, удивилась про себя Кэтлин. Значит, им действительно некуда пойти…

— Дик! — прошептала она упавшим голосом. — Ты меня так и не поцелуешь?

Ей вспомнился его рот, кроваво-красный, как рваная рана.

— Дик, скажи, ответь мне, Дик! — Кэтлин прижалась к нему и провела рукой вверх по его рукаву.

Ее пальцы нащупали оторванный кусок позумента. Она сняла его с рукава — на ощупь похоже на металлическую фольгу.

Она отпустила его руку. Судя по всему, это действительно фольга — в такую заворачивают шоколадки.

Фольга, которую он прилепил к рукаву при помощи чего-то липкого. Если присмотреться, на китель там и здесь налипли мелкие обрезки.

Значит, вот как.

Кэтлин отпустила его руку. На душе сразу стало спокойно.

— Дик? Откуда ты?

Ей очень хотелось услышать ответ на этот вопрос.

Он назвал ей адрес в Фицровии. Переулок рядом с Гоуэр-стрит. Можно сказать, уже почти пришли. Возможно, они с самого начала направлялись именно в это место.

— И ты меня туда ведешь? — поинтересовалась Кэтлин.

Джинкс посмотрел ей в глаза.

— Ты хочешь, чтобы я пошла вместе с тобой?

К нему вернулся прежний похотливый вид.

— Дик, ты хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Она попыталась мысленно представить, где он может жить. Убогая меблированная комнатушка с картонными стенами.

Кэтлин посмотрела моряку в глаза — спокойно, без какой-либо страсти. С холодным рассудочным любопытством.

— Впрочем, какая разница, Дик, — сказала она. — Я иду с тобой.

Девушка представила себе его напряженные мышцы, пробегающую по коже дрожь, а также природу эксперимента, которому приготовилась себя подвергнуть.

Хромая, она повела его через Саутгемптон-роуд, а потом вокруг Блумсбери-сквер. Калитки, ведущие в частные садики, были все как одна на замке. Они свернули на Гоуэр-стрит. Кэтлин не обращала внимания на жилые дома, выискивая взглядом пансион.

— Вот мы и пришли, — произнес Джинкс.

Оказалось, это было совсем не то, что она думала. Никакой не пансион. Вполне приличного вида дом в георгианском стиле. Рядом с дверью — табличка с названием респектабельного философского общества.

Дик стоял рядом с Кэтлин на полированных мраморных ступенях, переминаясь с ноги на ногу. Что это было? Смущение? Предвкушение?

— Ты уверен, что это и есть то самое место? — уточнила она.

— Оно самое, — произнес Джинкс и подмигнул так, словно весь вечер был сплошной затянувшейся шуткой.

— Мы сейчас зайдем в дом?

Вопрос немного отрезвил его.

— Дик, в чем дело?

Его глаза расширились от желания.

— Поцелуй меня, детка, хотя бы разок.

Он что, не понял ее?

— Пойдем в дом, — повторила Кэтлин, взяв его за руку. — Пусти меня к себе.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась молодая женщина с сигаретой в зубах.