Чтение онлайн

– Нашу галерею посещают сотни людей ежедневно, - заволновалась Карина, - и всем нравится!..

– Как вечерний променад, это вполне имеет право на существование,сказала Елена.
– Но претендовать...

– Внимание, у нас звонок в студии!
– перебил Богаделов.
– Алло, говорите!..

– У меня вопрос к вашей гостье...
– бестелесный голос в студии смолк.

– Елене Птах, - подсказал Богаделов.

– Да-да.
– Голос был молодой.
– Елена, вы правы. И такое положение сегодня не только в живописи и скульптуре. Не пора ли нам разложить костры на площадях и спалить все, что в больших количествах поставляют нам...

– Вот такой хулиганский звонок, - деловито выправляя положение, улыбнулся ведущий.

– Как говорил какой-то мудрец, не везде требуется сила, иногда достаточно и ума!
– рассмеялась Елена.
– Наверное, жечь все же не стоит. Давайте жить, понимать, чувствовать самостоятельно. Я вот предлагаю всем, кто нас смотрит, на день-два выключить телевизоры. Может статься, мир настолько интереснее, что и включать не придется?

– Спасибо, спасибо, - забормотал ведущий.
– А сейчас мы прервемся на рекламную паузу... Смотрите нас завтра в это же время... В студии сегодня были Карина Добронравова, хозяйка галереи "Астрал", и Елена Птах... Посетить галерею вы можете по адресу...

На выходе из студии Елена встретила Михалыча. Поднявшись со стула, откуда он следил за прямым эфиром, водитель - или кто он еще - подошел к Елене, улыбнулся.

– Ну, с крещением! Молодец, дочка.

Поправил какую-то складку на ее вороте:

– Хорошо говорила. Правильно. Даже страшновато за тебя такую. Впору охрану приставить...

Ее удивило, что уже второй человек намерен ее защищать. От чего?

Елена шла домой, и на душе у нее было легко. Как никогда. Ничто не давило, не смущало. А после эфира и Богаделов, и Карина выглядели кисло. И одновременно взбудораженно. Как ни настаивала Карина, Елена отказалась от автомобиля, хотелось прогуляться.

У самого подъезда неожиданно прозвучал знакомый голос:

– Добрый день, Лена. Выглядите прекрасно!..

Елена оглянулась. На скамейке сидел, положив ногу на ногу, ее недавний добровольный телохранитель Кирилл собственной персоной.

– Привет, - нерешительно проговорила Елена.
– Вы меня ждете?

– А то кого же, - улыбнулся Кирилл.
– Только что видел вас в прямом эфире. Поздравляю, снова победа. Задали всем перцу.

– Э-э...
– протянула Елена, стараясь скрыть, что комплимент пришелся ей по сердцу.
– Спасибо, конечно... Вообще-то у меня не было такой задачи.

– У меня для вас еще один подарок, - полез в карман Кирилл.

– Еще один?
– Елена догадалась: он имеет в виду розы.
– Да, спасибо огромное за букет... Там не было вашего номера, а то я бы обязательно позвонила, поблагодарить...

– Ну, это не обязательно, - произнес Кирилл.
– Но теперь у вас будет номер. Вот, держите, мой номер здесь, в памяти.
– он протянул ей маленький сотовый телефон, почти насильно вложил в руку.

Ласково кивнул на прощание и развернулся.

– Подождите!
– крикнула растерявшаяся Елена.
– Куда же вы?..

– Дела, - отозвался он и пропал за углом.

Ну и ну!.. Елена повертела в руках серебристую коробочку. Она не умеет обращаться с такими вещами. Мало того, игрушка, наверное, дорогая. Сегодня же вечером она позвонит Кириллу и предложит забрать эту штуку.

Глава третья

Елена застала себя бессмысленно взирающей на настенный календарь. Глаза устали от электрического света настольной лампы в зеленом абажуре. Распластанная на столе ученическая тетрадь с неровными строчками закрылась, и чернильная ручка - Елене нравилось это старомодное стело - откатилась, наткнулась на томик Семена Кирсанова. От долгого сидения в неподвижности болели плечи.

Постепенно, отвлекаясь от сочинения, Елена приходила к горестным размышлениям. О природе всего, как она это называла. Подумать только, нигде, куда ни повернись, куда ни сунься, нет таких заказников, заповедных пространств, где люди бы вели себя так, как им нравится, как они умеют и как, в конце концов, им подобает. Метро, школьный класс, дом, кинозал, выставка, театр, музей - нигде не встретишь непосредственности поведения и легкости порывов. Везде и над всеми довлеют правила; взгляды, мысли, внешность, внутренность - все заранее определено. Не надо быть на Красной площади, на Тверской, на произвольной остановке трамвая, в кафе или в цирке, чтобы понять, что там сейчас происходит, кто пришел. Везде натыкаешься на само собой понятное, заранее знаешь, что будет и в какой последовательности. Обычность, обыденность, обыкновенность.

И даже если в вагоне разбушевавшийся дед сгоняет клюкой попутчиков с сидений, а на площади оригинальничает студент, исполняя болеро на боливийской свирели, - эти и им подобные мелкие события суть незначительные отступления от канонов, исключения, которые подтверждают правила лучше самих правил.

А где-то ведь бытует необычный танец и мимическое искусство, художники натягивают канат через поле - просто так, ради самого действия, бессмысленно, как и многое другое, что мы делаем по всяким важным причинам.

Возможен ли бунт? Если и возможен, то для какой-нибудь необычной, нездешней личности. Но не для Елены. Которая сама слишком погрязла в сценах. Нельзя совершить прыжок неожиданно для Бога.

Да еще этот Кирилл...... Майка, верная наперсница, должна подсказать, как себя с ним вести.

– Он мне сотовый преподнес, как бы этот сотовый ему половчее вернуть?

– Чего?
– Майка изумилась всерьез.
– Вернуть? Да ты, похоже, не в себе, дорогуша. Уясни: ты - восходящая звезда. И должна принимать все сопутствующее этому как должное. Телефоны, яхты, самолеты...

– Да ну тебя!..

– То, что для тебя дорого, для него пустяки, - отрезала Майя.
– Дай человеку сделать тебе приятное.

– Но я же буду чувствовать себя обязанной.

– Вот это сразу выкинь из головы. Это он должен чувствовать, что ты его облагодетельствовала. Не отказывай поклоннику в удовольствии надеяться. Он ведь не тебе, а себе самому сделал этот подарок.

– Софистика.

Елена взвесила сотовый в руке. Расставаться с вещицей не хотелось. Не слишком ли накладны некоторые принципы? Может быть, ничто другое настолько не обременяет, как правила, придуманные тобою самой. Подарок, сделанный от сердца, заслуживает признательности. Но почему эта признательность будет ей в тягость?