Чтение онлайн

Петр, откинувшись в кресле, расслабил галстук и с благостной ленцой смотрел, как Жанна шустро убирает на поднос остатки сдобренного коньяком кофепития. Только что его кабинет покинул не самый высокий, но и не самый низкий гость — московская министерская пташка, предварявшая своим протокольным визитом послезавтрашний прилет больших боссов, наших и импортных. Все. Сподобились. Завтра можно побездельничать, а послезавтра в самой что ни на есть торжественной обстановке будут подписаны все необходимые бумаги по Тарбачанскому проекту — и хлынет в область поток заманчивых инвестиций, и кончится вскоре лицедейство… вот только что же придумать для Кати?

В приемной замяукал селектор, и Жанна, оставив поднос, побежала туда — все-таки девочка была старательная. Почти сразу же вернулась, чуть растерянно глянула:

— Павел Иванович, звонили с проходной. Там ваша супруга приехала… Они, конечно, пропустили безо всякого, только говорят, с ней вроде бы не в порядке что-то…

— Что?!

— Они не сказали, просили просто передать…

— Где она?! — рявкнул Петр, срываясь с кресла.

— Да что с вами такое? Она в лифт вошла, сейчас сюда поднимется, вон идет уже… Я пошла, да? — И шустро выпорхнула.

Катя вошла, придерживая обеими руками у горла воротник белого летнего плащика. Он торопливо нажал кнопку, блокируя замок, встревожившись не на шутку: лицо у нее было испуганное, волосы растрепаны, у виска короткая, подсохшая царапина. Прямо-таки рухнув в кресло, Катя вздохнула:

— Еле добралась, чуть сердце не выскочило… Дай чего-нибудь крепкого. Петр кинулся к картине, скрывавшей потайной бар, наплескал в рюмку,

второпях пролив себе на пиджак, подал. Катя выпила в два глотка, помотала головой, прикрыв глаза, встретила его взгляд, попыталась улыбнуться:

— Отпустило, кажется…

— Что стряслось? — спросил он, себя не помня от беспокойства. — Может, Земцова вызвать?

— Не надо, — тихо сказала Катя. — Все в порядке.

— Ничего себе — в порядке… На тебе лица нет. Что случилось? Машина где?

— Представления не имею… — бледно улыбнулась Катя.

— То есть как? Где Елагин?

— Не знаю. И сто лет его не видеть… Кобель чертов…

— Он что… опять? — догадался Петр. Как ни странно, вдруг отлегло от сердца — поначалу-то мерещились всякие ужасы вроде нападения на машину того психа, стрельбы, похищения Надьки…

— То-то и оно, Паша, что — опять… — сердито сжав губы, она распахнула плащ.

Атласная белая блузка с длинными рукавами не просто лишилась верхних пуговиц — была разорвана у ворота, на шее у ключицы краснеет парочка длинных царапин, тоненькая перемычка кружевного черного лифчика тоже разорвана, так что он свободно болтался, выставив на нескромное обозрение великолепную грудь.

— Насмотрелся? — в сердцах выпалила Катя. Встала с кресла и сбросила плащ, повернулась боком. — Ты еще сюда посмотри…

Петр выругался сквозь зубы. Сзади, на талии, застежка короткой синей юбки была выдрана с мясом, «молния» разошлась.

— Рассказывай, — сказал он, налив себе в ту же рюмку. — Он что, попытался…

— Нет, я сама ему предложилась в машине, — с сарказмом, зло сверкая глазами, бросила Катя. — Как думаешь? Короче, на полдороге он будто с ума сошел. Свернул к скверику, заглушил мотор и без особых прелюдий на меня буквальным образом накинулся. Порвал на мне все, глаза бешеные, несет дурь какую-то… — Она зябко передернулась. — Вспомнить жутко. Никакие уговоры не действуют, навалился, как робот… В общем, двери он забыл заблокировать, я выскочила, кинулась, куда глаза глядят. Он, слава богу, следом не побежал, может, опамятовался… Хорошо еще, была в плаще, иначе не представляю, как бы и выглядела… Но все равно люди успели заметить… я сообразила свернуть в переулочек, там кое-как запахнулась… юбка то и дело падала, приходилось через плащ поддерживать, вид был тот еще… Ну, а потом подвернулась машина, водитель попался приличный, в годах, ни вопросов особо не задавал, ни с сочувствием не лез, хоть и видел: что-то со мной не то. За кого принял, не знаю уж… Доехала до фирмы, узнали, пропустили…

— Ну, так… — многозначительно протянул Петр, подошел к столу. — Жанна, где там Елагин?

— Не подъехал еще, Павел Иванович.

— Как только подъедет, пусть немедленно сообщат мне. Свяжись с гаражом, с охраной, с кем хочешь, но чтобы мне моментально доложили. Усекла?

— Конечно, Павел Иванович. Говорила я вам… Все ж сразу понятно, я не дура…

— Ладно, глазастая, — бросил он раздраженно. — Свои соображения держи при себе. И — чтобы немедленно…

Отключив селектор, вернулся к Кате, присел на широкий подлокотник ее кресла, присмотрелся. Она явно успокоилась, щеки после коньяка порозовели.

— Все будет в порядке, — сказал он ободряюще. — Как только появится, вышвырну я его с волчьим билетом, а напоследок начищу харю, как в лучших домах…

— Может, без скандала? — спросила она рассудительно. — Он еще, чего доброго, болтать начнет про…

«Тьфу ты, — вспомнил Петр, немного охолонув. — И в самом деле, если Митька начнет продавать газетам кое-какую информацию, выйдет нешуточный конфуз. Или нет?»

— Брось, — сказал он. — Кто ему поверит? Доказательств-то никаких. Слова есть простое сотрясение воздуха, и не более того.

— А у него не могло остаться… фотографий?

— Ни в коем случае.

— Ох, Паша… Все эти твои развлечения…

— Катенька, договорились же — забыть.

— Забудешь тут, когда такие встряски случаются посреди бела дня…

— Ну, прости, — сказал он сокрушенно, вынужденный вновь принимать на себя чужую вину. — Выпей еще рюмочку, что ли. А я аптечку принесу. Надо царапины смазать.

Отыскав в аптечке какую-то импортную мазь, заменявшую старый добрый йод, ловко обработал царапины, парочка коих обнаружилась и на талии, — Митька, похоже, полностью соскочил с катушек и уподобился орангутангу. Катя ежилась и ойкала.

— Не пищи, — сказал он ворчливо. — Если верить тому, что на тюбике написано, болезненных ощущений эта дрянь не вызывает.

— Щиплется…

— Перетерпи, — посоветовал он с голь же хмуро. — Вообще, вид у тебя, надо сказать, провоцирующий. Виктимный, по-научному. Юбка, как носовой платочек…

— Мода.

— Мода… — ворчал он, вешая на соседнее кресло ее плащик. — Ну-ка, повернись, я еще здесь посмотрю… Когда в машине сидишь, юбки, поди, и не видно как таковой… А потом удивляемся, что у кого-то мозги плывут…