Бумеранг
Шрифт:
– Не может быть!
– Почему? Советую направить к нам в НТО. Думаю, у тебя будет одним доказательством больше.
Пал Палыч отнюдь не проявляет энтузиазма.
– Больше не значит лучше.
Смысл афоризма Кибрит не успевает выяснить, так как Томин вводит Подкидина и торжествующе подмигивает из-за его спины. Да результаты понятны и без того: Подкидин валится на стул, как человек отчаявшийся и обреченный.
– Зина, если можешь, погоди, не исчезай, – говорит Знаменский и оборачивается к Подкидину: – И стоило напрасно отпираться, Подкидин?
Подкидин молчит.
– Не хотите сказать, при каких обстоятельствах потеряли книжку?
– Не терял я… не должен был… берег…
– Пал Палыч, можно вопрос? – говорит Томин.
– Пожалуйста.
Томин берет со стола конверт, вынимает из него кожаную перчатку.
– Вот еще кто-то тоже потерял. Не ваш приятель-маляр?
Подкидин вытаращивается на перчатку.
– Ччертовщина! И она у вас?
– Угу. Чья это?
– Моя!
Томин озадаченно поднимает брови, Знаменский хмурится.
– А не приятеля? – осторожно спрашивает он.
– Какого еще приятеля? Моя и есть.
– Не торопитесь, Подкидин.
– Говорю «не мое» – не верите. Теперь говорю «мое» – опять не верите. Что я, свою перчатку не знаю? Моя и есть.
– Где могли обронить?
– Понятия не имею… А где нашли?
Томин подсаживается поближе.
– Разреши! – просит он, и Пал Палыч уступает ему следующие вопросы, пристально наблюдая за реакцией Подкидина.
– Ваша, значит? А левая цела?
– Выкинул.
– Выкинули… Так вот, правую нашли на месте преступления. Кто-то, представьте себе, обворовал магазин! – И без паузы: – Где вы были двадцать восьмого прошлого месяца, в субботу?.. Отвечайте на вопрос! – добивается Томин. – Где были в субботу днем?
Подкидин загнанно озирается и почему-то начинает сбивчиво рассказывать Кибрит:
– Непричастен я… вот что хотите! Надо сообразить, где был двадцать восьмого… двадцать восьмого… – Но продолжает о другом: – Перчатка у меня пропала недели три уже… нет, четыре. И книжка примерно. Хватился про рассаду звонить – нету! Всю комнату перерыл, даже мебель двигал… Выходит, все улики против меня?..
– Я прерываю допрос, – говорит Пал Палыч Томину.
Тот протестующе вскидывается, но – что поделаешь – подчиняется.
– Пойдемте, – кладет Томин руку на опущенное плечо задержанного.
После их ухода Знаменский шагает по кабинету в раздумье.
– Пал Палыч, ты меня сбил с толку, – признается Кибрит.
– Я сам, Зиночка, сбит с толку! Концы с концами не сходятся!
Томин возвращается один.
– Так и что? – произносит он с порога.
– Что-то не так, Саша. Прибило нас течением не к тому берегу.
– Если можно, без аллегорий.
– Да ведь сам понимаешь!
– Нет, не понимаю!
– Пока он отказывался, я подозревал. А признал, что улики против него, – и подозрения мои рассыпались!
– Ты хочешь зачеркнуть все сделанное? Такой клубок распутали, вагон работы – и кошке под хвост?!
– Да, под хвост! А работа только начинается!
– Шурик, Пал Палыч! Без драки, пожалуйста!.. Я тоже не понимаю, – смотрит Кибрит на Знаменского, – почему «больше не значит лучше»?
– Даже афоризм припас! – фыркает Томин.
– Зина, у тебя за другими делами вылетело из головы. Один был у двери. Он оставил окурки и перчатку. Но книжку-то нашли на втором этаже! Около кассы!
– Однако не обязательно это были разные люди. Допустим, в шайке друг другу не доверяют. Приемлешь такую смелую мысль?
– Приемлю.
– Тот, кто на стреме, нервничает, как бы не утаили от него часть добычи.
– Ну?
– Постоял, покараулил, а потом его по уговору сменили, отпустили потрошить кассу. Имеете возражения по схеме?
– Он выкурил три папиросы. Не было времени бегать наверх.
– Да и стоял, по-моему, спокойно, – добавляет Кибрит. – Когда человек нервничает, он прикуривает одну от другой, бросает, не докурив.
– Хорошо. Не нравится – не надо. Выдвигаю новый вариант. Думаете, зря я спросил про левую перчатку? Говорит, выкинул. Стало быть, ее нет, заметьте! Найденную перчатку сравнить не с чем. Он признал ее своей, но так ли это?
– Соврал? – непонимающе спрашивает Кибрит.
– Туго соображаешь, Зинаида. Паша вон смекнул.
– Чтобы не идти по групповому делу, решил взять все на себя, – поясняет Пал Палыч. – В принципе не исключено. Теоретически. Но…
– Опять «но»?! – всплескивает руками Томин. – Будь добра, поделись, – обращается он к Кибрит, – как тебе показался этот гражданин? Он ведь удостоил тебя особой откровенности!
– Впечатление неоднозначное. Можно поверить всему, можно половине…
– Можно ничему, – договаривает Пал Палыч.
– Вот! – удовлетворенно восклицает Томин. – А то – «не к тому берегу»!
– Этот вопрос отнюдь не решен.
– Что тебе еще нужно для его решения?!
– Все о Подкидине. Не знаем мы человека, потому и гадаем. Все о Подкидине, Саша! – повторяет Пал Палыч.
Марат, Сема и Илья прохлаждаются на природе. Появляется запоздавший Сеня.
– Слушайте, что расскажу, – говорит он. – Подкидина милиция замела!
Сема присвистывает. Илья напуган.
– Как думаешь, это ничего? – трепещет он.
– А ты как думаешь? – испытующе прищуривается Марат.