Быть
Шрифт:
В полночь в окне мелькнул огонёк лампадки, а потом тихо и осторожно открылась дверь в общую часть горницы. Княжна Углеша, прикрывая трепещущее пламя, вышла, притворила дверь, но не успела дойти до сеней, как вокруг закружили разноцветные огоньки и её окружили её собственные охранницы во главе с Ладой. А следом из своей каморы вышел и Горан. Княжна резко переводила взгляд с одной воительницы на другую, но везде встречала лишь спокойствие получивших справедливый приказ дружинниц. Последним в череде погляделок был княжич, выдержавший долгий, пристальный, наполняющийся ненавистью взгляд и лишь чуть пожал плечами. Девушка смахнула пламя, гася светильничек, и в молчаливом раздражении удалилась обратно к себе, хлопнув дверью напоследок.
На шум вышла заспанная Фатта, осмотрела собравшихся и снова запертую дверь, зевнула, закуталась поплотнее в двухаршинный платок и кивнула двоюродному племяннику и ушла обратно спать. А Горан повернулся к Ладе и попросил:
— Следи за ней, чтоб не ушла. Ваша забота дверь и сени, а во дворе и на крыше я гридней поставил. Случится что — будите. И ко мне можете заходить смело, ни раздеваться, ни запираться не буду.
Лада кивнула и вновь расставила своих поведомых по местам и сама встала, подперев стену у двери княжны Углеши. Хотя они и не думали, что невеста в эту ночь что-то ещё вытворит, но мало ли что, лучше досмотреть лишний час, чем потом локти кусать.
Но к их удивлению остаток ночи прошел спокойно. Да и следующие дни обошлись без неожиданностей. Фатта несколько раз пробовала мягко поговорить с Углешей наедине, только каждый раз уходила ни с чем. Княжна отмалчивалась и повторяла то, что уже говорила при всех. А когда девушка выходила из своей каморы, за ней неотступно следовали четыре охранницы Лады и ещё пара гридней от Горана. Так что ничего вытворить она не могла.
А дни и недели шли, в клане готовились к свадьбе. В гостевой двор порой заходили люди из внутреннего клана, но ни разу не пришел хоть кто-то из княжих родичей. Княжич хмурился, когда оставался один, и отправлял не с попутными купцами, а посыльными из своих воинов письма отцу и старшему брату. Только вот ответа не дождался, вместо даже самой короткой записки, с воротившимися гонцами приехал княжник Куча.
После появления единокровного брата, княжичу Горану захотелось всё оставить, сесть на первую же ладью и уйти вниз по течению до самого юга. Но не мог, не мог оставить ни княжну Фатту одну со всем справляться, ни своих людей, да и если бы княжич был готов покинуть родной клан, то…
А сейчас Горан стоял возле окна, прислушивался к тихому разговору в соседней каморе, хоть и не разбирал ни слова, и блуждал взглядом по двору. Внизу Куча пристал к отдыхавшим после ночного дозора воинам и распекал их за леность. Гридни зевали, сонно моргали и изредка молча переглядывались. Несомненно, языки у них чесались ответить весьма многословно, но золотой подвес призывал благоразумно не перечить открыто. А княжник только пуще расходился и уже начал размахивать руками, хвататься за пояс, на котором сейчас не висел меч, и приплясывал, порываясь отвесить кому-нибудь пинок.
За стеной стало совсем тихо, хлопнула дверь, а потом донеслись всхлипы и приглушенный платком вой. Да и во дворе Куча уже нацелился не только распоряжаться не своими людьми, но и устроить непотребство. А в распахнутые ворота не спеша, вразвалочку, наконец-то заглянул жених в сопровождении десятка витязей-советчиков. Горан стукнул кулаком по подоконнику и стремительным шагом вылетел из своей каморы, стукнул в двери тётки, поспешил через сени вниз и на крыльцо, а там уже с достоинством навстречу будущему родичу.
— Здравствуйте, княжич Чеслав, — учтиво кивнул он как равный равному. — Надеюсь, с радостными новостями? — Горан оглянулся на дом и добавил. — Прости, что сестра встретить не вышла. Не здоровится ей нынче.
— Ничего. Я до княжны Фатты сегодня с делом. Вот, бумаги о моём роде готовы и скреплённый договор, как и было уговорено. Да надеюсь, что трёх дней княжне Углеше хватит поправиться, а то свадебный пир и без молодой…
— Через три дня значит, — Горан снова кивнул и чуть посторонившись пригласил всех проходить, а сам украдкой показал кулак пригревшимся на солнышке гридням и Куче, набравшем воздуха продолжить их ругать. — Значит лучше позабочусь о сестре, чтобы она своей статью украсила праздник.
Они все прошли в гридницу, в которой уже прибрали после утренней трапезы и не успели рассесться по лавкам, как туда же вошла и Фатта. Женщину встретили вставанием и вежливым поклоном. Княжна не раз уже за это время ходила в поместье на княжий двор и снискала уважение своим спокойствием и неизменным отстаиванием нужд своего клана. Чеслав протянул ей свёрнутые и опечатанные разноцветным воском листы и улыбнулся.
— Теперь всё, что было препятствиями породниться мы устранили. Завтра прямо утром я с братьями принесу подарки для невесты. А жёны братьев останутся готовить невесту в свадебному пиру.
Фатта улыбнулась в ответ, принимая бумаги, обвела взглядом и спутников княжа и начала мягко расспрашивать подробности. Но Горан их уже не слушал — княжник Куча всё же дал волю кулакам и ногам, а теперь княжичу надобно бежать разбирать непотребство. Он кивнул княжне и вышел из гридницы.
Глава 28
Плакала русалка возле переката,
Искрящие слёзы топила в воде,
Столетье назад проводила в путь брата —
А он потерялся в чужой стороне.
Без крепкой защиты, без сильной руки
Девицу обидеть… охотчих тут пруд запруди.
Куда ей податься? Спасенья не жди!
И только лишь омут, и плеск в ночи…
(из песни кощунника)
Дорога, хоть и хорошо накатанная, казалась запущенной. От леса её обступили кусты волчеягодника, каким-то чудом так бурно разросшиеся. Гибкие ветки путались в подолах, замедляя и так неспешный шаг. Но путниц это даже не расстроило — они любовались бело-розовой вязью цветов вокруг. И только старая кобыла недовольно пофыркивала — скотинка уже обнюхала ветки и отвернула от них свою грустную морду и теперь жаловалась, что не удаётся ухватить что-нибудь пожевать на ходу, как в прошлые дни.
— Мала, почему мы отбились от обоза? С ними же было удобней? — спросила Ясна. — И не надо было шагать весь день.
— Я уже говорила — нам было не по пути. — Старшая погладила кобылу по морде и чуть поторопила. — Да и в городе знали, куда тот обоз шел и по его следам бы потом Стояновичи пустили погоню.
— Будто бы без обоза они не расспросят смотрителей постоялых дворов.
— Расспросят. А толку? Будут спрашивать проходил ли обоз купца в эти недели. Если отправят кого въедливого, спросит были ли с обозом женщины. Так все смотрители ответят, что были почти десяток. Да вот что подробнее не вспомнят за давностью времени. И на какой версте наши пути с обозом разошлись они не найдут. — Мала пожала плечами и привычно сверила по солнцу день, а потом проверила взглядом дорогу и позади, и впереди.