Чтение онлайн

— Будем надеяться, что это Сабир, — сказала Мила.

— Я, пожалуй, выпил бы еще чашечку кофе, — осторожно сказал Сухарев.

— Я приготовлю, — Тереза поднялась.

Режиссер тоже встал, не ожидая, следом за ней отправился на кухню.

«С прилетом Жанзаковой, — подумал Денисов, — Сухареву ни на минуту не удалось переговорить с Терезой наедине. И вот теперь такая возможность впервые ему представилась».

Минуты неуверенности и раздумья закончились. Денисов сосредоточился на драматурге и его жене.

— Когда вы в последний раз видели Жанзакова у себя?

— Сабира? По-моему, он был у нас в марте? — Мила взглянула на мужа. — Ты тогда уже вернулся из Братиславы…

Для всех словно существовало два разных человека: «Жанзаков» и «Сабир», и прежде чем ответить, большинство производило в уме простой, но важный обмен.

«Жанзаков» был популярным актером, лауреатом республиканской и ведомственных премий, он снимался в характерных ролях, закончил высшие режиссерские курсы, «Сабир» был другом всех и вся, спортсменом, рубахой-парнем, у него не было комплексов, самозабвенно любил свою вторую жену, эта любовь сказывалась благотворно на его облике, манерах: в последние годы актер стал мягче, интеллигентнее…

«И мало кто знает про его раздвоенность, — подумал Денисов, — то, о чем рассказал бритоголовый. Мальчик-боксер, одержав победу в восьмом раунде, женившись на дочери менеджера, не получил то, о чем мечтал. Потерял дар легко привлекать сердца, истинных друзей, дочь…» — Денисову показалось, что он нашел верную модель.

— Из Брно, — драматург двинул кресло, — не из Братиславы.

— Все едино, — возразила жена. — Значит, это был уже март.

Они сидели втроем вокруг журнального столика. Светать за окном и не думало.

Из кухни, где режиссер все еще пил кофе, не доносилось ни одного звука. Сухарев и жена Жанзакова разговаривали почти неслышно.

— Он пришел к вам один?

— Один. Потом появился оператор со студии Горького… Коля… Он сейчас в отъезде. Сидели, разговаривали…

— О чем? Помните?

— О Будде, махатмах…

Денисов не понял. Аркадий пояснил:

— Коля большой специалист по Индии, увлекается буддизмом, дзенбуддизмом.

— Он шутит, — Мила пересела на тахту. — Знаний там никаких. Все на уровне брошюр атеистической серии.

— Я забыл, что оперуполномоченный может об этом не знать.

Аркадий расстегнул сорочку — под подбородком на шее блеснула довольно толстая цепочка. Животом он налег на журнальный столик, отодвигая кресло назад.

— Махатмы — сейчас общее увлечение…

— Больше никого в тот вечер не было?

— Нет. Посмотрели телевизор. Попили чай. Все по-домашнему.

— Жанзаков о чем-нибудь говорил?

— Больше молчал. По-моему, он ушел первым.

— Лишь уходя, — вмешался драматург, — Сабир поверг Колю в легкий транс. Когда тот демонстрировал осведомленность в древнейшей религии, Сабир процитировал кого-то из наисовременнейших исследователей. Коля так и отпал.

— Вы заходили к нему в вагон?

— Неоднократно. И я, и Мила.

— Кого-нибудь видели из тех, кто может сейчас помочь?

— Жанну Рудь… С ней тоже стоит поговорить. Подруга Терезы.

— В комнате было жарко.

— Вы не откроете окно? — попросила Мила. Денисов поднялся, приоткрыл форточку.

— Так?

— Да, — она сбросила туфли, устроилась поудобнее. — Вам часто приходится вот так, ночами, вести розыск?

— Бывает…

— Как интересно!

Присмотревшись, жене драматурга можно было дать лет пятьдесят и больше, тем не менее морщин на ее лице видно не было, а в какой-то момент оно казалось даже юным.

«Словно маска, — подумал Денисов. — И неизвестно, что за человек за ней. Как относится к тому, что ты говоришь».

— Жена, наверное, вас совсем дома не видит…

Денисов не поддержал тему.

— Чем Жанзаков занимался в свободное время? Как проводил вечера?

— Читал. Я привозил ему книги. У него очень широкий диапазон чтения. Психология творчества, восточная медицина, наука, спорт. Огромный круг интересов. Пожалуй, я еще с таким не сталкивался. Художественной литературы, правда, он читал мало. Ромен Роллан, Маркес. Из последних — Чингиз Айтматов. Гусейнов. Взял из библиотеки Валентина Сидорова — «Семь дней в Гималаях».

Денисов взглянул на часы. Было начало пятого. Надеяться на то, что Жанзаков, дозвонившись до тестя в Душанбе, свяжется сразу с квартирой в Крылатском, не приходилось.

«Профессии юриста и врача похожи, — говорит один из старых оперуполномоченных, наставник и друг Денисова. — Но в отличие от врачей, юрист не может надеяться на то, что человеческая природа в случае казуса обойдется без него и здоровый организм победит болезнь. Под наш лежачий камень вода не подтечет никогда…

— Съемки, вообще работа над фильмом увлекала его? Что он говорил?

Аркадий достал сигарету, огромный живот его колыхнулся:

— Вам приходилось раньше сталкиваться с кинопроизводством?

— Односторонне. Я летал в Бухару в связи с убийством администратора картины. Несколько допросов. Все.

— Не знаю, смогу ли я вас убедить. Говорить об увлечении трудно. Специфичность работы. Сегодня может сниматься конец фильма, а завтра начало или середина.

Сплошная мозаика. От актера требуется высокий профессионализм. Вы не смотрели материал, который мы отсняли? Сценарий тоже не читали?

— Когда он мог увидеть, дорогой! — Мила на тахте пожала плечами.

— Конечно же. «Что-то с памятью моей стало…» Очень интересный сценарий. Мила может подтвердить.

— Твои сценарии — самые интересные, дорогой.

— Спасибо, Милочка. Так вот по поводу фильма. Речь идет о раскрытии преступления, что-то вроде «Восточного экспресса» Агаты Кристи. Сотрудники анализируют преступный почерк и выходят на убийцу. Я месяца два ходил в ваше управление транспортной милиции каждый день. Как на работу…