Царьград. Трилогия
Шрифт:
– Ужо ведем, батюшка. Вона!
– Что-то уж больно он хлипок… Цепи с него сбейте!
– Но, батюшка…
– Я кому сказал? Два раза повторять не буду!
– Посейчас собьем, кормилец… Что ж ты так, один его и поведешь?
– Стража в лодке ожидает. Такие же бездельники, как и вы! А ну пошевеливайтесь!
– Факелок, батюшка, дать ли?
– Засунь себе, знаешь куда? Ну, расковали наконец?
– Расковали, заступник!
– Ну так что встали? Давайте его сюда!
Освобожденный от пут пленник зябко поеживался. Со скрипом приоткрылись ворота.
– Ну удачной службишки! – обернувшись, на прощанье пожелал Лешка.
– И тебе того же, кормилец!
Двое стражников усердно помогали своему командиру.
– Кто ж это такой-то? – негромко – но Лешка услышал – спросил один.
– О, важный человек! – десятник поднял вверх палец. – Не однажды его из государев палат выходящим видывал!
Спокойно выйдя из Кремля, беглецы дождались, когда стражники закроют ворота и спустились к Неглинной.
– Ну узнал наконец? – Алексей обернулся.
– Узнал, – улыбнулся Георгий. – Сразу, как только услышал. Кто же еще тут такое провернуть может?
– Ну, здравствуй, друже!
– Здравствуй!
Друзья обнялись.
– Теперь – куда?
– Пока переплывем речку, а дальше – я знаю.
Они выбрались из Москвы с первыми лучами солнца, едва открылись ворота. Зашагали вдоль по дороге, потом пристали к попутному купеческому обозу. Сказались паломниками – и купчина махнул рукой. Идите, мол, объесть не объедите, а лишняя пара рук в пути не помеха. Без всяких приключений обоз добрался до Мценска, а уж там беглецы отправились дальше – в Амбросиево, большое – в десяток дворов – село.
Солнце поднималось к зениту, вкусно пахло жнивьем и свежим сеном. Проходя мимо пастбища, друзья подозвали пастушонка:
– А что, Кузьмин Епифан, староста, жив ли?
– Да жив, Господи! – испуганно перекрестился парень. – Это вон стадо – его.
– Все зажиточней и счастливей живет трудовое крестьянство! – весело ухмыльнулся Лешка.
– Он во-он в той избе живет, как раз где церква.
– Да знаю.
Епифан встретил путников настороженно, долго присматривался и, лишь когда узнал Алексея, улыбнулся и гостеприимно кивнул на накрытый к обеду стол:
– Не сразу и признал тебя, Лексий. Больно уж ты изменился.
– Зато ты не меняешься, все такой же.
– Ну садитесь за стол, гости дорогие. Сейчас велю принести пива.
– Пиво – это хорошо, – Лешка потер руки. – Послушай-ка, Епифане, а у тебя здесь женщина не останавливалась, с ребятенком малым?
– Останавливались, как же. Ксанфия с Сенькой – славный такой парнишка был.
– Был?! – Алексей поперхнулся пивом.
– Не хотел говорить сразу, – потупился староста. – Третьего дня сгинули они на Черном болоте. Пошли по ягоды да и не вернулись. Бабы говорят – сгинули. Грозища тогда еще такая была!
Грозища…
В глазах старшего тавуллярия неожиданно вспыхнула надежда.
– И главное, сколько допрежь того они на это болото хаживали. И ягод набирали. И ничего – не топли.
– И часты у вас тут грозы?
– Да, почитай, каждый день.
Каждый день.
Лешка даже забыл спросить старосту об одной девушке – Ульянке – что специально была отправлена сюда, угождать бабке Федотихе – время от времени приносить к пню у Черного болота разные ценные вещи. Не спросил, забыл – выглянул в окно – тут и туча! Ну так ведь с утра еще парило.
– Я с тобой! – дернулся было Георгий.
– Нет! – Лешка не хотел говорить, что там, куда он сейчас собрался, друг его будет лишь обузой. – Вот те крест, друже, поверь – я управлюсь сам. Запросто!
Вздохнув, монах лишь пожал плечами.
Когда молодой человек пришел – прибежал! – на болото, темно-сизая грозовая туча уже сожрала полнеба. Грянул первый гром – сухой, страшный. Молния попала в росший неподалеку сухостой – дерево вспыхнуло словно спичка.
И снова громыхнуло… Да так…
Глава 18
Сентябрь. Окрестности Мценска
Я из полей сегодня в городские
Ворота шел – хотелось о судьбе
Атридовых детей мне поразведать.
…громко, что Лешка даже оглох на некоторое время.
Хлестал ливень, и частые вспышки молний озаряли трясину. Ну вот он – пень, тот самый – большой, трухлявый, покрытый опятами и зеленоватым мхом. Приносила ли Ульянка ценности? Получала ли их бабка Федотиха? Черт! Надо было спросить про девчонку у старосты! Забыл! Черт побери, забыл! Да и какая она теперь девчонка – поди, почтенная женщина, мать семейства.
Снова ударил гром, кажется, над самою головою, и синяя молния змеиным безжалостным жалом впилась в стоящую рядом сушину. Этак еще и убьет – болотце-то ровное, кроме высохших деревцев, один Лешка и выделяется этакой каланчой, притягивает к себе молнии – бейте, бейте!
Ну их к черту, так и убьет! Кто тогда разыщет Ксанфию и Сеньку? Искать, искать… Но сейчас, пожалуй, лучше всего вернуться обратно в село, переждать. Заодно узнать про Ульянку… Господи, экая непогодь!
Вокруг сверкало и ухало, тугие струи дождя били в лицо… вот опять ударила молния. И снова рядом!
Лешка побежал к лесу – уж там-то хотя бы ливень казался не таким уж и сильным – потоки дождя задерживали густые кроны деревьев… А бежать в село – плохая идея! Пока еще добежишь-то. Лучше вот здесь, спрятаться под сосенкой… нет, лучше под елкой…
Бабах!
Пораженная молнией ель с треском переломилась пополам и вспыхнула.
Господи, спаси и помилуй!
Перекрестившись, Лешка побежал к оврагу и, не останавливаясь, рванул по склону вниз. Упал, зацепившись ногой о корягу, и, больно ударившись о камень, растянулся во мхе у узенького, быстро наполнявшегося водой ручья.