Чтение онлайн

А места вокруг расстилались – красивейшие! По обеим берегам ласково клонились к воде уже чуть-чуть тронутые желтизной плакучие ивы, кусты смородины спускались прямо к реке, а чуть выше белели стволами березки. Яркое солнце играло на перекатах россыпями драгоценных камней, в попадавшихся на пути затонах отражалось бирюзовое небо и белые величавые облака. В камышах деловито шныряли утки, на плесах играла рыба.

Вообще-то должна бы уже показаться какая-нибудь деревня. Вот, скорее всего, за излучиной… Так и есть!

Щурясь от солнца, Алексей заметил показавшиеся впереди, на крутом берегу, дома – серые деревенские избы, зиявшие пустыми глазницами окон. А деревенька-то брошенная, не жилая, каких много стоит по всей России-матушке еще с шестидесятых годов. Заросшие травою выгоны, борщевик в два человеческих роста, перевернутые рассохшиеся лодки, коим уж никогда не коснуться ласковой речной волны. Вниз по реке, километрах в двух за деревней, виднелся окутанный туманной дымкою мост. Дорога!

А что, если у участкового – рация? Сотовый телефон здесь не берет – «абонент недоступен». Тогда где-нибудь рядом с мостом могут уже и поджидать одинокую байдарку. Он-то, Лешка, на месте милиции, так бы и поступил – уж постарался бы, сообщил бы. Да-а-а…

Сделав резкий гребок, Алексей, едва не перевернувшись и щедро черпанув низким бортом воду, причалил к старым деревянным мосткам, почерневшим от неумолимого хода времени.

Выбравшись на берег, подтащил лодку, заодно и полюбопытствовал, что там, внутри, под брезентом? Разувшись, Лешка закатал штаны и, зайдя в воду, быстро выгреб из байды все ее содержимое. Брезентовая куртка, старые рваные кеды, обломки удочки, полипропиленовый туристский «нажопник» – «пенка» – с сделанными шариковой ручкой надписями «Кавказ-2007», «Лагерь «Юность» и «Хибины» – ага! Рюкзачок! Правда, уже больше чем наполовину выпотрошенный – видать, кто-то тут хорошо порылся. Точнее сказать – нехорошо, не по-хозяйски грубо. Все вещи перевернуты, скомканы…

Алексей высыпал содержимое рюкзака на мостки: рваный и невообразимо грязный свитер грубой вязки, джинсовые девичьи шортики, синий купальник, ремонтный набор в автоаптечке, толстая автомобильная карта-двухверстовка. Отлично! Карта – это просто здорово… Жаль только, нужных листов не хватает – выдраны с мясом. Жаль…

Лешка вздохнул: ни те консервов, ни те одежки – не будешь же ходить в женском купальнике и грязнущем свитере, да и шорты не налезут – малы… А вот брезентовая курточка и кеды, пусть даже рваные – это то, что надо! Уж куда лучше, чем кафтан и высокие узорчатые сапоги синего сафьяна.

Старший тавуллярий померил кеды – подошли, лишь чуть-чуть жали, накинул поверх рубахи куртку – эх, узковата, да и коротка зело! – и, спрятав байдарку и оставшиеся ненужные вещи в кустах, быстро поднялся в деревню. С полпути вернулся – прихватил «нажопник» – «пенку» – может, хоть так сойти за туриста?

Серые брошенные избы пялились выбитыми глазницами, пахло тленом и запустением. Часть домов была сожжена – в траве зияли черные проплешины гари, миновав их, Алексей выбрался на заброшенную дорогу – именно по ней, по старой, заросшей иван-чаем и высокой травой колее – вилась узкая тропка. Рыбаки находили – кому еще-то? Небось в какой-нибудь из изб и ночевали, скорее всего… Вернуться – поискать что-нибудь поесть? Нет, пожалуй, это было бы глупо – ведь преследователи-то не дураки, не дождавшись лодки, вмиг сообразят про деревню. Так что, стоит пока придержать голод, стоит…

Скользнув липовой рощицей, тропинка вывела путника на лесную дорогу, превращенную лесовозами в совершенно непроезжее месиво. Пешком-то едва пройдешь – лишь по краешку, да с осторожностью – того и гляди, ухнешь в какую-нибудь лужу! Когда дорога стала наконец суше, Лешка принялся думать – как быть дальше? А поразмышлять требовалось – милиция, еда, более-менее приличная одежда: все эти проблемы нужно было как-то решать, ибо, нерешенные, они создавали большие препятствия на пути поисков любимой супруги и сына. Ну как искать-то, ежели за тобой по пятам милиция гонится? А одет ты – хуже некуда, как есть гопник, да еще и голодный. Значит, перво-наперво требуется резко изменить облик – скажем, помыть – а лучше покрасить – волосы, сбрить бороду и усы. И, главное, одежда – можно ведь так одеться, что никакой милиции и в голову не придет спрашивать паспорт. А уж тогда и можно будет начинать все расспросы – в вызывающем полное доверие людей виде.

Ох, господи – одежда, еда, респектабельность… Где все это взять-то?

Ну, хоть с погодой повезло, слава господу! Солнышко уже разогрело воздух градусов этак до двадцати, а то и больше, так, что Лешка даже вспотел, шагая по лесной дорожке, которая стала заметно суше, а деревья вокруг – реже. Видать, уже совсем скоро должны были начаться более-менее обжитые места…

Они и начались!

Начались, ворвавшись в тишину ревом тракторов и многоголосым ребячьим гамом! Старший тавуллярий настороженно прислушался и, свернув, тихонько выглянул из кустов.

Поле! Бескрайнее картофельное поле… Нет, ну, не бескрайнее, конечно, а лишь таковым казавшееся. По коричневым бороздам с пожухлой буровато-желтой ботвою деловито полз синий колесный трактор с картофелекопалкой, к выбросу которой то и дело подъезжали другие трактора – с телегами – загружаясь только что выкопанной картошкой, остатки которой подбирали идущие позади картофелекопалки школьники – человек тридцать, целый класс, а то – и все три – учитывая специфику малокомплектных сельских школ.

Молодцы, не бездельничают – помогают колхозу, сиречь местному ООО. Борьба за урожай – вот как это называется!

Трактора с телегами, довольно урча, по очереди выехали на грунтовку и покатили прочь. Тот трактор, что тянул картофелекопалку остановился, тракторист – здоровенный мужичага, в котором Лешка тут же признал старого своего знакомца Иваничева – распахнув дверцу, выпрыгнул на поле и, махнув рукой, громко заорал:

– Перекур!

Обрадованные детишки стайкой бросились к лесу. Прятавшийся в кустах Лешка попятился, правда, убраться вовремя не успел – слишком уж быстро прибежали дети – а потому просто затаился, надеясь, что уж сюда-то никто не пойдет – слишком уж густые кусты, да еще и с колючками.

Потянуло дымком, и вскоре запахло печенной на углях картошкой. Старший тавуллярий сглотнул слюну и, вдруг услышав позади чьи-то шаги, обернулся.

– Ой… Здрасьте, дяденька.

Двое пацанов класса из шестого-седьмого смотрели на него, моргая глазами. Один темненький, стриженый, второй светловолосый, темноглазый… Черт! Тоже знакомец – Вовка! Который трактор сторожил на Черном болте, когда Лешка застрял. И которого потом – стрелою… Татарский разъезд. «Белевцы» Улу-Мухаммеда… Жив! Значит, не навредила бабка Федотиха!