Чтение онлайн

— "Штурмана", — неожиданно подхватил Димка.

— Ну, вот, собственно, и всё, — резко закруглил рассказ Артём. Если Димка знает о "Штурмане", значит, знает и конец его истории.

Ошеломительная по своей наглости и печальному успеху афёра несколько лет назад обескартила приличную часть населения. Компания "Штурман" предлагала принести свою карту и за символическую сумму обещала профессионально проложить оптимальнейший маршрут.

Когда, выждав обещанный срок, Артём пришёл в контору, "Штурмана" и след простыл, зато на обитой узкими рейками двери висело напечатанное на плохой бумаге объявление о возбуждении в отношении ООО "Штурман" уголовного дела.

— К картографам ходил? — период "просветления" у Димки, похоже, продолжался.

— Ходил, — вяло махнул рукой Артём.

— И?

— Что — "и"? Как ты сам думаешь?

Димка закивал и вернулся к укреплениям сахарного замка. Артём же только усмехнулся, вспомнив обитую дешёвым дерматином приёмную в городском комитете картографии, длинную очередь за дверями и неприступную перезрелую секретаршу с наглухо, как ворота обороняющегося города, застегнутым воротничком старомодной блузки.

— Вы четвёртую карту получали?

— Ну, получал.

— В реестре расписывались в получении?

— Ну, расписывался.

— Тогда — всё. Это ваши проблемы.

— Но ведь я же… Неумышленно.

— Не имеет значения.

— Но у вас же наверняка остались копии выданных карт.

— Что?

— Может, сделаете мне новую?

— Молодой человек, вы хоть представляете себе, какую титаническую работу проделывают картографы, создавая каждому человеку индивидуальную карту?

— Но как же я теперь… без карты…

— Как остальные. И вообще, осторожнее надо было с выданной. Следующий!

Чёртовы картографы!

С той поры всё пошло не так, как должно было. Разумеется — ведь без карты на руках потерялись ориентиры и направления. Смысл и цель. Впереди не ждали новые горизонты и неизвестные открытия. Артём перестал отчётливо видеть своё будущее.

Зато сегодня, в лице Димки, он увидел один из его возможных вариантов. И такое будущее его ужаснуло.

Пустую карту выдавали всего в двух случаях. Гениям, полёт чьих мыслей не стоило ограничивать рамками заданных открытий, или тем, кто, хоть и завершил свой вояж, но проделал его с таким трудом, что в глазах картографов не имело смысла тратить время для создания им следующей карты и отправлять их в новое плавание.

Белая карта в последнем случае являлась бюрократической формальностью. Невыдача карты свидетельствовала о том, что человек не завершил вояж. Белая карта — о том, что вояж человек завершил, но следующий не заслужил. Конечный результат — один и тот же.

Димка не радовался второй карте: он не хотел идти в училище искусств и заниматься синхронным плаванием, но у него неожиданно обнаружились способности и к тому, и к другому — словно подтверждая известную истину "Планы картографов — планы народа".

А вот в Дашином случае эта истина не сработала. Художественное искусство давалось ей с большим трудом. От острова Первого курса ко Второму, от Второго к Третьему она добиралась только с помощью Димки, решительно настроенного на то, чтобы прийти к порту назначения одновременно и из него же отправиться дальше — вместе.

Не вышло.

— Даш, ты неправильно на это смотришь, — уговаривал её Артём. — Понимаешь, вот если бы тебе вообще не дали карту, то это другое дело. Но тебе же её дали. Послушай. Белая карта, это как… карт-бланш. Понимаешь? Полная свобода действия. Признание гениальности, можно сказать… А ты смотришь на нее как на черную метку…

Наверное, ему не хватало убежденности. Или, скорее всего, он просто сам не верил в то, что говорил. В глубине души Артём знал, что лично он не обрадовался бы карт-бланшу; полной свободе действий, неизменно влекущей за собой груз ответственности за принятые решения, он предпочел бы нанесенные на карту конкретные земли.

Всегда такая яркая, как солнечный зайчик, Даша стала хмурой, словно пасмурное осеннее небо. Она уныло смотрела в одну точку, и было ясно, что её одолевали те же мысли, которые так старательно гнал от себя Артём. Не надо никакого карт-бланша, не надо никакой свободы. Даша хотела как прежде — чтобы указали на горизонты и назначили порт прибытия.

Когда стены замка были полностью восстановлены и сахарная крепость могла вновь встретить очередной штурм чаепития, Артём всё же рискнул.

— Дим, — едва слышно, позвал он приятеля. — Так что с Дашей?

"Просветление" закончилось; маятник Димкиной вменяемости стремительно понесся в другую сторону. Он наклонил голову и словно заговорил с кем-то невидимым:

— Я нарисую тебе карту, не хуже картографов… Глупцы, да что они о тебе знают? Я, я тебя знаю!.. Я дам тебе все острова… Только не гасни, слышишь? Только не гасни…

Артём отчаянно вслушивался в Димкино бормотания, выхватывал обрывки смысла.

— Погасла? — тихо, чтобы не спугнуть ход больных мыслей, спросил он.

Димка схватился руками за голову и закачался взад-вперёд:

— Не успел, я не успел… Я научился, но не успел!

— Научился?

— Я научился рисовать. И ей нарисовал. Но было поздно, слишком поздно!

— Ты нарисовал Дашке карту?.. А как же картографы? — Артём напрочь забыл, что разговаривает с душевнобольным и жадно подался вперёд, так, словно его будущее зависело от следующих слов.

Словно почуяв его отчаянное напряжение, маятник Димкиной вменяемости качнулся обратно.