Чтение онлайн

Вечером я снова встретилась с Ванечкой. Это был его последний день в Москве. Назавтра он улетал домой.

Как всегда, в последний день он был со мной особенно нежен.

Я чувствовала себя королевой, раздающей милости. Я дарила улыбки и даже кокетничала.

Мы встретились в старинной русской усадьбе Царицыно. Ванечка любит заниматься там верховой ездой. Я лошадей боюсь. Но мне нравится сидеть на солнышке с чашкой кофе и наблюдать за их грациозными движениями.

Ванечка выбрал себе гнедую кобылу по кличке Муха. Он называл ее Москит. Кобыла не отзывалась и брыкала задними ногами. Ванечка хорошо держался в седле. Есть люди, которые все делают хорошо.

Наконец Муха поняла, что ей с ним не справиться, и послушно пошла легкой рысцой в сторону леса.

У моих ног уютно пристроилась рыжая кошка. Почему-то ни одна конюшня не обходится без огромного количества собак, кошек и еще какой-нибудь живности.

Рядом со мной молодая девушка — работница конюшни, чистила жесткой щеткой гриву красивого, в белых яблоках, вороного коня.

Я подумала, как хорошо быть этой девушкой. Каждый день приезжать сюда, открывать вольеры, здороваться с лошадьми, как с лучшими друзьями, угощать их сахаром, а в конце месяца получать зарплату и ехать домой, наверное, на метро. А по дороге по случаю зарплаты купить какой-нибудь галстук в подарок своему молодому человеку или, скорее, рубашку. Приготовить на ужин цыпленка табака и лечь спать, посмотрев кино по Первому каналу. По Первому, потому что коммерческий директор Первого канала — мой приятель, и ему очень важно, чтобы кино смотрели именно по его каналу.

Ванечка вернулся минут через двадцать — возбужденный, с горящими глазами.

Мне захотелось его поцеловать. Но он был потный и пошел в душ. Я зашла в его кабинку минут через пять.

Уверена, что этого он ожидал меньше всего на свете.

Все произошло совсем не так, как я себе представляла. Никто не умер от счастья.

В соседних кабинках мылись мужчины. Не знаю, заметил ли меня кто-нибудь, когда я выходила, наскоро вытираясь.

Я села в машину и поехала домой.

На следующий день Ванечка улетел. О чем я подумала с облегчением. Не представляю, как бы я вела себя, если бы нам пришлось встретиться.

Надеюсь, пока он в Лондоне, вчерашний эпизод забудется и я смогу делать вид, что ничего не произошло.

Я позавтракала в постели. Часам к трем поняла, что Ванечка не позвонил. С тех пор, как проводил меня вчера до машины, ни разу.

Я проверила, работает ли телефон. И позвонила ему сама. Он ответил после шестого гудка.

Я повесила трубку.

С ним ничего не случилось. Он жив, здоров, просто не звонит мне.

Зачем я позвонила? Он поймет, что это была я. Надеюсь, что не поймет. Наверняка еще куча таких же, как я, девиц ему звонят и вешают трубки.

Значит, я стала одной из кучи его девиц.

Я сжала зубы, чтобы не скрипеть ими от злости.

Я зарылась с головой под одеяло, чтобы никогда уже не вылезать.

Зазвонил домашний телефон.

Я помчалась к нему со всех ног, придумывая на бегу, как лучше разговаривать с Ванечкой. Чуть-чуть спросонья, чуть-чуть небрежно; сказать, чтобы перезвонил вечером. Или завтра. Или перезвоню сама, когда будет минутка.

Звонила мама.

Спрашивала, все ли у меня нормально.

Конечно, у меня все отлично. Я только очень скучаю по ней и по Маше. Они тоже скучают. И скоро приедут. А мне пора позаботиться о Машином гардеробе. Девочка очень вытянулась за лето.

Я повесила трубку. Взглянула в зеркало прямо перед собой.

Ботокс начал действовать.

Слава богу, это было ужасно.

Морщины исчезли. Мышцы атрофировались. Кукольное лицо девочки с голубыми волосами. А когда улыбаюсь — Фантомас из детской страшилки: старательно растянутые губы и неподвижные стеклянные глаза.

Я моментально забыла о Ванечке и кинулась названивать косметичке.

Она сообщила мне, что я сама этого хотела и что чудо ботокса длится от трех до шести месяцев. Я сделала вывод, что с моим счастьем в ближайшие полгода мне лучше не улыбаться.

Я горько всхлипывала, размазывая слезы по щекам. Глаза в зеркале оставались неподвижными. Мое лицо было похоже на лицо мертвеца под душем. Не важно, холодным или горячим.

Лето заканчивалось.

Некоторые относятся к жизни потребительски. Некоторые — как к подвигу. Некоторые — как к чаше, которую нужно испить. До дна. Я отношусь к жизни как к партнеру. По увлекательной игре.

Весь мир — игровое поле.

Первый ход всегда за ней. Я делаю ответный и с интересом жду ее следующего.

В этой игре нет правил. Это немного страшно, но со временем я привыкла.

И победителей тоже нет.

Сначала я пыталась вести счет, но быстро бросила. Я никогда не пропускала свой ход. Когда хотелось сдаться, я брала тайм-аут.

У нее всегда был джокер в колоде.

Его появление в самых неожиданных местах придавало игре остроту. Невозможно предугадать, в каком качестве он появится на поле в следующий раз. Главное — жить так, как будто джокера не существует.

Я играла на счастье.

Наверное, я должна была сильно удивиться, когда мне позвонила та девушка из ресторана.

Впрочем, я действительно удивилась.

Она так и представилась:

— Это девушка, которую вы встретили в ресторане. С Сережей. Помните?

Я в этот момент принимала ванну с тремя каплями жасминового масла.

Чтобы хоть немного уменьшить начавшееся сердцебиение, мне надо было сделать глубокий вдох, но вместо этого я на секунду замерла, а затем безразлично спросила:

— Когда?

— Ну, как же. — Девушка замялась. — За неделю до того как… Сережа… Сережи… не стало… В «Пинокио» на Кутузовском.

— А! — Я прямо обрадовалась в трубку.

Наверное, создалось впечатление, что сначала я испугалась, что это девушка из ресторана «Гонг Конг» на Тверской. Например.

— Мне надо с вами встретиться. — Казалось, она готова разрыдаться.

— Зачем? — очень серьезно спросила я.

В эту минуту в ее лице я ненавидела всех женщин. Подозревая, что раз была она, значит, были и другие.