Чтение онлайн

В пятом купе на верхней полке спала, завернувшись в простыню, полная тетка. Внизу тощий мужичонка преподавал уроки политграмоты.

— Знаешь, кто нами всю жизнь правил? Одни «т»… Творец, тиран, тварь кукурузная, три трупа… А сейчас — трезвенник. У Горбатого что, цирроз? За что же он так народ ненавидит? Три часа в очереди за бутылкой стоял, утомился, глотнул, повело. В трезвяк попал. Оттуда бумага на работу. Всю бригаду по этому е… му постановлению премии лишили. Меня мужики чуть не удавили. Это правильно?

— Может, и правильно. Сколько пить-то можно?

— Э, да ты, видать, активист. Трезвенник, — обиделся мужичонка.

Дослушивать этот разговор мы не стали.

— Здравствуйте, Ярослав Григорьевич, — сказал я, протискиваясь в купе.

Я увидел, как лицо Лупакова превращается в безжизненную маску.

— Добрый вечер, — произнес он с трудом. — Бывают случайные встречи.

— Так уж и случайные. Вы далеко едете?

— До областного центра.

— А почему билет до Ленинграда? Переплатили случайно?

— Ну, до Ленинграда. Я не обязан отчитываться. — Он преодолел первый шок и решил начать контрнаступление. Быстро взял себя в руки.

— Мы за вами.

— Поясните, что вы имеете в виду.

— Граждане, мы из милиции, — Пашка продемонстрировал удостоверение. — Этого человека мы задерживаем по подозрению в совершении преступления.

— Какого преступления? — воскликнул Лупаков. — Вы в своем уме?

— Тяжкого, товарищ Лупаков. Где ваши вещи?

— Нет у меня вещей.

— Поднимите сиденье.

Под сиденьем стоял портфель.

— Чей? — обвел я взглядом купе.

— Не мое, — сказала женщина, удивленно и с любопытством взирающая на баталию с верхней полки.

— Его, — мужичонка указал на Лупакова.

— Откройте портфель, — потребовал я.

— Это не мой портфель. У меня нет ключа.

— Придется ножиком.

Пашка вынул перочинный нож, повозился с замками и с кряканьем взломал их.

— Я же говорил — активист, — мужичонка покачал головой, оглядывая пачки денег, аккуратно уложенные в дипломате. В одном из карманов лежал паспорт. — Во, вражина, нахапужничал. Такие за антиалкогольные законы и стоят. Чтобы воровать легче было.

— Иванов Сергей Иванович, — зачитал я данные из паспорта. — Это не ваш брат, Ярослав Григорьевич?.. Не ваш? Похож… Ба, да это же вы. Чем же вам ваша собственная фамилия не по душе? Родители могут обидеться.

— Оставьте свои дурацкие шутки. Приберегите их для мелких воришек.

— Ну, для крупного и шутки нужны крупные, — кивнул Пашка. Он взял паспорт и осмотрел его. — Знатно сделано. Яхшара Мамедова работа. Который Колю в напарники звал.

Я оформил протокол обыска, взял попутчиков Лупакова понятыми. Денег в портфеле оказалось двенадцать тысяч рублей.

— Оставьте нас, — попросил я, и мы остались в купе втроем.

Комбинация сработала. Мы сумели выбить Лупакова из колеи, толкнуть его на опрометчивые поступки. Коля как нельзя лучше сфальсифицировал записку Григоряна Сергей Орлов, опер из второго отдела, так же безукоризненно разыграл роль выпущенного из «крепости» уголовника. Сергей рос в рабочем поселке, в котором любой представитель подрастающего поколения по исполнении четырнадцати лет должен был приложить все усилия, чтобы побывать в тюрьме, иначе его не будут уважать ни девушки, ни соседи. От такого детства у Сергея остались на руках густые татуировки. Вид милиционера с такими наколками обычно вызывал легкий шок, зато легко было внедряться в преступные группы, особенно когда досконально изучил блатную среду. Сергей был отличным актером и весьма ценным кадром и еще раз доказал это.

— Разговоры нам предстоят долгие, Ярослав Григорьевич. Поверьте, самое лучшее, что вы можете, это начать говорить правду.

— О чем?

— О левой продукции. О связях с Новоселовым. О Григоряне. И о многом другом.

— Не знаю, что вас может заинтересовать в моих приятельских отношениях с Новоселовым и Григоряном.

— Только ваши совместные дела.

— Я ничего не буду говорить. Ваши действия незаконны. И вы ответите за это.

— Законно таскать в портфеле двенадцать тысяч и липовый паспорт?

— Деньги — это мои накопления. Спросите у кого угодно — жили скромно, копили. Могли скопить.

— И зачем вы с этими деньгами в Ленинград подались?

— Машину хотел купить! Или дом! А паспорт в первый раз вижу. Такой ответ вас устраивает?

— Нет… Но у нас будет еще немало времени перекинуться словечком на эту тему. Если она вас смущает, найдем другую. Несколько месяцев назад вас сильно избили на улице и вы лежали в больнице. Кто и за что вас бил?

— Зачем это? — резко спросил Лупаков.

— Есть основания интересоваться сим фактом.

— Меня избила какая-то шпана. «Эй, мужик, хочешь в глаз?» Ну, вы понимаете.

— Сколько их было?

— Трое… Или четверо. Молодежь. Хулиганье. Развели мразь всякую. Вместо того чтобы с ними бороться, провокациями развлекаетесь.

— Почему не писали заявления?

— А толку? Когда вы кого нашли? Только время терять. А я человек занятой. На мне большая часть забот по заводу лежит. Между прочим, я уже десять лет на Доске почета передовиков, у меня грамот от министра немерено. Я два раза избирался депутатом городского совета. А вы со мной, как с каким-то щенком, обращаетесь. И думаете, что все с рук сойдет.

— Вы можете опознать тех хулиганов?

— Не могу!

Поезд приближался к вокзалу.

— Нам пора, — сказал я.

Через полчаса мы сидели в прокуратуре. Я пил кофе и заполнял документы на задержание. Тут раздался звонок. Звонили оперативники из Налимска.

— Копнули, нашли все, — сообщали они.

— Что в тайнике?

— Деньги и драгоценности. Очень много.

Я повесил трубку. Заполнил анкетные данные на Лупакова и протокол допроса, разъяснил мотивы и основания его задержания. Затем перешел к основной части.