Цель оправдывает средства
Шрифт:
Но не Кирилл же сюда на самом деле звонил? Это я просто слишком долго сегодня с ним общалась.
«Нет, не может этого быть», — решила я, и мысли мои потекли по иному руслу.
Где же я все-таки могла видеть этого Кирилла? А может быть, я и не видела его раньше, а он просто похож на того, кого я знаю?
На киноартиста какого-то, что ли…
Да, странные дела происходят в городе Петропавловске. Странные, если не сказать больше.
Тут я вспомнила, что сегодня мне предстоит операция по ликвидации Волка, и затосковала.
Черт, как же так? Ведь мы несколько лет провели с ним в одной группе. Бывало так, что и он прикрывал меня огнем из пулемета или автомата, бывало, что я его прикрывала. На учениях и в настоящем бою.
Когда, например, мы обезвреживали банду мародеров все там же — в Югославии…
Надо было быстро, чтобы не дать разгореться очередному международному скандалу, выявить и обезвредить несколько российских солдат-миротворцев, которые приехали в Югославию совсем не для того, чтобы устанавливать там мир.
А для того, чтобы поживиться чем придется, пользуясь военным положением и беспорядками.
И теперь убивать своего бывшего сослуживца?..
На столе у рыжей секретарши зазвонил телефон. Она сняла трубочку и, послушав немного, обратилась ко мне, положив трубку обратно на рычажки телефонного аппарата:
— Ирина Зиновьевна, пройдите, пожалуйста, в кабинет. Закончилось уже совещание.
И я прошла.
— А-а! Ирина Зиновьевна! — нехорошо обрадовался при моем появлении Виктор Федорович Зайберт. — Проходите, проходите!
Я села в кресло напротив его стола.
— Добрый день, — поздоровалась.
— Наслышан, наслышан о ваших подвигах, — сообщил мне Зайберт.
— О каких таких подвигах? — сделала я непонимающее лицо.
— Ну, как же, — Зайберт кивнул мне на телевизор с видеомагнитофоном, стоящие у него на тумбочке в углу кабинета, — я же все-таки телевизор смотрю…
В руках у него появился портативный пульт управления, он нажал кнопочку, и вспыхнул экран телевизора. На экране запрыгали полуголые красотки.
— Ой, не та кассета, — спохватился начальник пресс-службы.
Он выключил видеомагнитофон, резво выбежал из-за стола, тряся брюхом, и достал из тумбочки видеокассету.
— Вот эта, по-моему…
На экране появился Колхозный рынок и послышался замогильный голос сурового диктора.
— Ага, — удовлетворенно произнес Зайберт, — она, точно.
Я отвернулась от телевизора.
Виктор Федорович вернулся на свое место и уставился на экран. Несколько минут молча смотрел — языком только цокал.
— Что же вы так? — с отеческой укоризной проговорил наконец Зайберт, перевалившись ко мне через свой стол. — Как же?..
— А что? — переспросила я.
— Вы знаете, что это за человек, который рядом с вами стоял? — поинтересовался Зайберт.
— Который? — придурялась я.
— Да вот, казах в кожаной куртке, — сказал Виктор Федорович, — Асхан.
Асхан? Он и имя этого паренька знает. Откуда, интересно? Я, конечно, понимаю, что городок этот маленький, но не настолько же…
— Этот парень, Асхан, — шепотом сообщил мне Зайберт, — известный торговец наркотиками. Да-да — наркотиками…
— Я знаю, — скучным голосом сказала я.
Что ему надо от меня? К чему он клонит?
— Знаете? — удивился Виктор Федорович. — И о чем же вы с ним говорили?
— Да так, — ответила я, — вам, Виктор Федорович, знакомо такое понятие — журналистское расследование?
— А-а-а… — неопределенно высказался Зайберт, — н-ну, знакомо…
— Это когда для пользы дела — в данном случае для получения информации — внедряешься в какую-нибудь среду, — на всякий случай объяснила я.
— А какую информацию вы собирали? — почему-то шепотом спросил Зайберт.
— Я, Виктор Федорович, честный журналист, — гордо выпрямилась я в кресле, — я хочу писать не только всякую победоносную чушь, которую можно во всяком рекламном проспекте прочитать, но и тяжкую горькую правду. О наркомании, например…
— О наркомании, — в какой-то непонятной тоске повторил Зайберт.
— Да, о наркомании, — проговорила я, — я тут ваш местный канал посмотрела. Петропавловское телевидение. Так вот, как оказалось, наркомания у вас — самая животрепещущая проблема. А какой же журналист не отреагирует на актуальную тему? Какой? — спросила я у растерявшегося Зайберта. — А?
— Не знаю, — пробормотал он.
— И мое священное право и профессиональная обязанность — всячески помогать избавляться вашему городу от этой страшной социальной болезни — наркомании, — с подъемом закончила я.
Зайберт подавился слюной и надолго закашлялся. Я уже хотела на помощь позвать кого-нибудь. А то окочурится еще у меня на глазах начальник пресс-службы администрации города — проблем не оберешься.
— Не надо! — выговорил наконец Виктор Федорович.
— Что — не надо?
— Не надо помогать нам избавляться! — закончил он свою мысль. — Мы и сами как-нибудь…
— Довольно странные вещи вы говорите, — подозрительно прищурилась я на него, — то есть, как это — не надо вам помогать избавляться?
Зайберт вскочил со своего кресла, колыхаясь, подбежал к двери и запер ее на ключ.
— Это чтобы не помешал никто, — объяснил он свое странное поведение.
Что это он взвился так, интересно? Чем я его так уязвила?
— Понимаете, какое дело, Ирина Зиновьевна, — вернувшись за свой стол, начал он, — в этом случае нужно немного иначе смотреть на вещи. Вот вы, — он ткнул в меня пальцем, — вы напишете этот… репортаж, ругательную статью и уедете к себе домой в Россию, в Тарасов…