Чтение онлайн

– Вы зачем-то меня сюда вытащили. Я вам нужен. Нужен! – выкрикнул Торопов. – Я никого не предал… Ничего не случилось. Это была провокация. Это была провокация, а по провокации нельзя судить…

– Вы полагаете? – сухо сказал Сталин.

– Я не то хотел сказать. – Торопов вытянул руки перед собой, словно собираясь защищаться от удара. – Я хотел сказать, что вы ведь меня проверяли… Нет, я не выдержал испытания… не выдержал испытания на… на твердость, на храбрость…

– На порядочность, – подсказал Сталин.

– На порядочность? Да черт с ней, с порядочностью… Черт с ней! Вы хотели проверить меня на знания, на способность работать в экстремальной ситуации. Вам не нужны были мои идеалы и верность, вам нужна была моя голова, мои знания и способности! Так ведь? Вам нужен был кто-то, кто сможет… не важно что, я смогу это. Смогу…

– А если вы не выдержали испытания? – спросил Сталин.

– Тогда бы меня просто убили в лесу. В берлинском или в подмосковном. Но меня привели сюда, к вам… А вы не такой человек, чтобы из любопытства тратить время… У вас сейчас оно не простое… его мало… – Торопов замолчал, прикидывая.

Нет, не вслух. Не вслух. Тут Сталин не соврал, он убьет любого, кто попытается рассказать о будущем. Но нужно как-то проявить себя… Как-то…

Фейерверк!

Нойманн перед домом сказал, что вспышки в небе и лучи прожекторов – это фейерверк. А это – отражение налета на Москву… Прожектора и зенитки. Налеты на Москву. Когда-то они об этом говорили на форуме. Говорили…

Первый налет на Москву. Двадцать второго июля сорок первого, ровно через месяц после начала войны. Последний – в сорок третьем, летом. Но там уже были небольшие. Кажется. Торопов никогда не старался запомнить подробности. Всегда можно было посмотреть в Сети.

Сегодняшний налет – крупный. Много вспышек было в небе. То есть сейчас здесь уже конец июля как минимум. Июля сорок первого.

Они не перебивают, Сталин ждет, поглядывает на Орлова и ждет. Что ему в этом старшем лейтенанте? Ладно, не перебивают – и хорошо.

Значит, лето. Розы пахли. Сентябрь? Это Москва, в сентябре тут уже желтые листья и не слишком жарко. Розы пахли… Август? Начало августа? Или середина?

Сорок первый год. Пусть это будет сорок первый год…

Август сорок первого? Не сорок третий, нет, Орлов – с петлицами. Сорок второй? Интенсивные налеты на Москву закончились в апреле сорок второго. Так, кажется?

Значит, сейчас август сорок первого.

– Сейчас, – зажмурившись, сказал Торопов. – Сейчас – август тысяча девятьсот сорок первого года. Так?

Торопов стоял на коленях с закрытыми глазами и молился.

А Сталин смотрел на него и думал, что сцена абсурдная. Человек в форме СД стоит на коленях перед главой советского государства. Нелепая сцена.

Орлов вон тоже смотрит напряженно.

А трус… Трус угадал. Не дурак оказался трус. Значит, Орлов не зря его сюда привел.

– Август, – наконец сказал Сталин. – Четвертое августа.

Торопов облегченно вздохнул.

– И вы правы. – Сталин посмотрел на Орлова, тот кивнул. – Вы действительно нам нужны. Есть мнение, что вы сможете выполнить одну работу… И от того, как вы справитесь с заданием…

– Я справлюсь! – крикнул Торопов. – Я справлюсь!

Он попытался на коленях подползти к Сталину. Собирался припасть к его ногам? Торопов и сам не понял, зачем это сделал, попытался сделать – Орлов удержал его на месте.

– Я справлюсь, справлюсь… Только жить. Я хочу жить, Иосиф Виссарионович! Жить!

Сталин встал со стула и молча вышел из комнаты.

– Пойдем, – сказал Орлов. – Нас ждут.

Пятого августа сорок первого года Зорге должен был представить адмиралу Ямамото вариант атаки на Перл-Харбор, при котором риск для флота и для морских летчиков Японии был сведен к минимуму. И не просто вариант, а нечто такое, что убедило бы адмирала, заставило его действовать.

Ямамото не верил в то, что такое возможно.

Абсурд – он уже все просчитал, прикинул все варианты и не обнаружил ничего, что в его глазах могло бы оправдать подобный риск.

Да, американцы не патрулировали океан к северу от Гавайев. Значит, оттуда можно было подойти и на двести миль. Поднять самолеты, нанести удар и уйти почти без потерь. Это если американцы подход флота проморгают. А если нет?

Если они уже знают о готовящейся операции?

Ямамото должен принимать это к сведению. Удар, нанесенный авиацией с Оаху, мог настичь флот в момент отправки самолетов или в момент приема. Потери-потери-потери, два авианосца – как минимум – погибнут. А потом? Кто помешает американцам, в случае засады, вывести три своих авианосца на перехват? Ударить по японскому флоту… По уже потрепанному флоту, лишившемуся половины, а то и большей части своей авиации?

Никто. Ровным счетом никто.

При первом варианте, который изначально продумывал Ямамото, флот наносил удар с дистанции в шестьсот миль, отправив свои самолеты в один конец, без обратного билета, авианосцы успевали уйти из-под любого ответного удара. С дистанции в двести миль, да еще вынужденный ожидать возвращения своих самолетов, флот мог попасть под удар – под ответный или упреждающий.

Поэтому верит Ямамото или не верит немецкому журналисту Зорге, а на встречу обязательно придет. Как в первый раз – неофициально, без сопровождения и охраны.

Ямамото нанял такси, чтобы не привлекать внимания. Зорге в переданном письме утверждал, что способ найден, и просил конфиденциальной встречи в уединенном месте. С ним должен был явиться человек, уполномоченный вести переговоры от имени американцев.

Местом встречи был избран дом на окраине Йокосуки.

Адмирал отпустил такси, предварительно убедившись, что не ошибся адресом и что Зорге ожидает его у окна дома.

Дверь открылась, как только Ямамото подошел к ней.

– Добрый день, – сказал Зорге.