Шрифт:
1
ТАНДЕМ
Афганистан, 2006 г.
«Он никогда не прыгал с самолета».
Мы стоим в конце зала для брифингов. Воздух, согретый электрическими плинтусными обогревателями, пахнет застоявшейся пылью, поднятой с грубых дощатых полов.
На экране в одном конце проецируется фотография афганской деревни. На других экранах отображаются карты. На слайдах PowerPoint представлены прогнозы погоды и данные о ветре.
Брифинг прерван. Большинство наших рейнджеров и бойцов АНА (Афганской национальной армии) разошлись.
Остаются операторы и офицеры спецподразделения «Дельта». Они стоят небольшими группами и обсуждают задание.
«Всё в порядке», — спокойно говорит лейтенант Кёниг. «Так и было».
Я смотрю на капитана АНА, стоящего в передней части комнаты. Он разговаривает с капитаном Буа, нашим командиром. Афганец высокий, с острыми чертами лица и орлиным носом.
Он щеголяет идеально подстриженной бородой и отглаженной камуфляжной формой. У меня кровь кипит.
"Забудь это."
«Брид, ты совершил тысячу прыжков, ты допущен к тандемным прыжкам, ты наш самый опытный парашютист. Гражданские лица
Постоянно прыгаю в тандеме. Опыт не требуется.
Я оглядываю комнату. Неподалёку стоит моя команда и разговаривает. Они несут рюкзаки, набитые запасными магазинами, минами «Клеймор» и двухквартовыми «Кэмелбэками».
Их шлемы и приборы ночного видения (ПНВ) висят на рюкзаках. Я замечаю, как Ортега с тревогой смотрит на меня.
Мой друг отворачивается.
«Это не имеет никакого отношения к делу», — говорю я Кенигу.
«Ваша задача — работать с нашими партнерами и ввести их в курс дела».
«Я буду рад взять капитана Рахими на первый прыжок на следующей неделе — при дневном свете».
«Он хочет отправиться на эту миссию».
«Капитан хочет пополнить своё резюме». Рахими жаждет продвижения по службе. Чем выше должность офицера, тем больше коррупционных доходов. «Почему он не ездит на школьном автобусе?»
Вечерняя миссия — рейд на ячейку «Аль-Каиды». Они действуют из контролируемой талибами деревни высоко в горах. «Школьные автобусы» — это вертолёты CH-47 «Чинук», каждый из которых перевозит тридцать пять рейнджеров и бойцов АНА.
Эти бойцы прикроют оперативников «Дельты», ведущих атаку. В случае, если бандиты отступят, моему взводу «Дельты» поручено высадиться на парашютах на дальнем склоне горы. Наша блокирующая позиция отрежет им пути к отступлению.
«Это не то же самое, — пожимает плечами Кёниг. — Он хочет прыгнуть».
«Тяжёлая штука».
«Брид, генерал одобрил прыжок Рахими...
при условии, что ты его заберешь».
Кёниг разыгрывает свою последнюю карту. Он знает, как я уважаю генерала. У нас хорошие отношения, я много лет был его напарником по стрельбе. Он играет в политические игры с нашим подразделением. Считает это небольшой подачкой и ожидает, что я сделаю это за него.
Я хмурюсь. «Я хочу, чтобы Ортега был моим инструктором по прыжкам. И ещё один инструктор, чтобы контролировать Рахими».
Мастера прыжков проходят специальную подготовку для обеспечения безопасного выполнения прыжков. Среди лётного состава есть мастера прыжков. В каждой команде или взводе два или три пилота «Дельты» имеют квалификацию мастера прыжков.
«Два инструктора по прыжкам? Ради бога».
«Это не обычное дело. Мы прыгаем с высоты тридцати пяти тысяч футов, в темноте, а мой пассажир не знает, где его задница, а где локоть».
«Хорошо. Как хочешь, но Рахими — твоя ответственность».
Кёниг разворачивается и пересекает комнату. Присоединяется к Рахими и Буа. Короткий обмен репликами, и все трое поворачиваются ко мне. Лейтенант заверил их, что я буду играть по правилам.
Афганский офицер одаривает меня очаровательной улыбкой и кивает головой.
Ублюдок.
В ГРУЗОВОМ ОТСЕКЕ C-130 холодно и шумно. Каждые тысяча футов температура падает на два градуса. На высоте тридцати пяти тысяч футов минус сорок. На мне перчатки и самая тёплая одежда, какая у меня есть. Капитан Рахими в камуфляжной форме дрожит. Капитан Буа и лейтенант Кёниг не велели ему брать с собой тёплую одежду.
Мы сидим в два ряда, по двенадцать человек в каждом. Рахими, сидящий напротив меня в хвосте самолёта, — лишний. Он делает наш экипаж из двадцати пяти человек. Мы прыгаем вместе с ним. Мы дальше всех от хвостового трапа, который опускается, чтобы позволить взводу выйти. Над трапом горит красный светофор. Когда он мигает зелёным, мы прыгаем.
Ортега, имеющий квалификацию инструктора по прыжкам с парашютом, сидит рядом с Рахими. Наши взгляды встречаются, и он переводит взгляд на афганца. Причина беспокойства Ортеги очевидна.
У Рахими учащенное дыхание.
Мы все в шлемах, очках, НОДах и кислородных масках. Маски плотно затянуты на лицах. НОДы подняты на шлемах, и мы смотрим друг на друга в красном свете фонарей транспортного средства.
Весь последний час мы дышали кислородом авиационного класса. Без влаги, чтобы клапаны и шланги не замерзли. Что ещё важнее, упражнение выводит азот из крови и тканей. Это предотвращает кессонную болезнь — состояние, которое мучает дайверов, всплывающих слишком быстро. Кабина самолёта разгерметизирована. Неопытному парашютисту вся эта ситуация кажется клаустрофобной.
Рахими напрягся во время подготовки к дыханию. С каждой минутой его тревога растёт по лестнице.
Ортега успокаивающе кладёт руку на плечо Рахими. Афганец смотрит на него испуганными глазами. Мой друг жестом показывает капитану, чтобы тот успокоился. Протягивает руку в перчатке ладонью вниз и похлопывает его. Если Рахими не замедлит дыхание, он потеряет сознание.
Прекрасный повод оставить его здесь.
Я смотрю на навигационную панель, закреплённую у меня на груди. Высотомер, компас, GPS. Я ввёл ключевые точки маршрута: основную, дополнительную и третью зоны высадки. Мне остаётся лишь нажать нужные кнопки, и устройство поможет мне идеально приземлиться.