Шрифт:
Глава 1
– Всё ходишь, ходишь кругами по лесу. Сама не знаешь, что ищешь, – ворчал ворон Карл, перебирая коготками на моём плече и ероша мои волосы. – Вот Агафья точно знала, что и где искать, а ты...
– Мы с бабушкой тоже по лесу часами ходили. Хватит ворчать.
– Кто ворчит? Я ворчу? – тут же возмутился Карл, приподняв одно крыло. – Да я просто констатирую факты!
Я вздохнула и промолчала, стараясь подавить раздражение, которое медленно закипало внутри. Зачем тратить силы на споры? Я знала, что чем больше отвечаешь, тем больше он ворчит, словно это его подстёгивает. Может, если я буду молчать, ему надоест и он, наконец, отстанет?
Идя по знакомым лесным тропинкам, я вдыхала свежий, немного пряный воздух, который был наполнен ароматами цветущих трав, нагретой солнцем коры и диких ягод, и собирала травы и корешки, необходимые для моих зелий. Как приятно шагать по хрустящим под ногами веткам и видеть, как солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая волшебные узоры на земле. Вокруг раздавались звуки жизни: щебетание птиц, жужжание насекомых и тихий шорох листвы.
С краю тропинки рос подорожник. Я наклонилась, бережно ощупывая листья и выбирая самые сочные и зеленые, и аккуратно срезала их у самого основания. «Хватит на пару настоек,» с удовлетворением подумала я, складывая листья в корзину.
– И зачем тебе столько этой травы? – прокаркал Карл, наблюдая за моими действиями. – Всё равно завянет через пару дней. Вот Агафья…
– Не завянет, – пробормотала я, стараясь не поддаваться на его провокации. – Бабушка научила меня, как сохранить её свежей.
Я пошла дальше и остановилась на полянке, усеянной белыми ромашками. Воздух здесь был пропитан их легким, медовым ароматом. Опустившись на колени, я начала бережно собирать цветки, стараясь не повредить хрупкие стебельки. «Сделаю успокаивающий чай или лечебную мазь от ожогов.»
– Опять эти вонючки? – недовольно прокаркал Карл, наблюдая за моими действиями. – Вечно их наберёшь, потом от них в доме духан, спать невозможно. Как будто, кроме ромашки ничего нет!
– Можешь спать на улице, если тебе не нравится, – парировала я и направилась в глубь поляны.
Мой взгляд упал на куст, усыпанный спелыми, налитыми малиновыми ягодами. Вот это удача! Я направилась к кусту и стала собирать ягоды, стараясь не пораниться о шипы.
– Наконец-то еда! – с насмешкой проговорил Карл, слетев с моего плеча и усевшись на ближайшую ветку. –Хотя, наверняка ты сделаешь из неё какую-нибудь настойку. Агафья бы сразу варенье сварила.
– Ты бы лучше замолчал и помог мне, – огрызнулась я.
Но ворон даже не шевельнулся, наблюдая за мной своими черными маленькими глазками.
Вдруг мой слух уловил странный, приглушенный гул, доносящийся откуда-то из глубины леса. Внутренний голос тут же заставил меня насторожиться, но я попыталась успокоить себя, списав всё на шум ветра в кронах деревьев, или, может, на отдалённые раскаты грома. Но гул становился всё более отчётливым, постепенно обрастая какими-то тревожными отголосками. Я напряжённо прислушалась, и с беспокойством различила приглушённые крики, ржание лошадей и собачий лай.
– И чего ты замерла? Устала, что ли, травку собирать?
– прокаркал Карл.
– Тихо, – прошептала я, приложив палец к губам.
Я оставила малину и направилась к краю поляны, стараясь лучше расслышать, что происходит в лесу. Звуки стали более отчетливыми, и теперь я могла различить крики «Ату его!», «Стреляй!», «Взять!» и звуки выстрелов.
– Охотники! – произнесла я с опасением, поворачиваясь к Карлу. – Это охотники, и они приближаются.
– Охотники… – пробормотал Карл, ироничные нотки в его голосе исчезли. – Ничего хорошего от них не жди. Бежим!
– Я знаю. Нужно уходить.
Судя по шуму, это была не просто пара охотников, а князь со свитой – они частенько наведывались в наш лес. В памяти тут же всплыли образы: толпы разгорячённых, азартных мужчин, сопровождаемых яростными, словно взбесившихся собаками. Я уже видела, как в этой суматохе меня запросто могут затоптать, случайно подстрелить, или я попаду под копыта коней, несущихся в безумной погоне. А если охотники, в запале, захотят просто повеселиться, то запросто могут и кнутом хлестануть. И ладно бы только это! А вдруг дикий кабан, разбуженный охотничьей суматохой, выскочит из кустов? Надо прятаться!
Сердце колотилось в груди, как пойманная птица, а пальцы дрожали, когда я спешно схватила корзину. Меня торопила не только опасность, но и какой-то животный, первобытный страх, который проснулся внутри.
– Садись быстро на плечо! – крикнула я Карлу, и он, на удивление, без лишних слов послушался и вцепился в моё платье мёртвой хваткой.
Я побежала, не разбирая дороги, и вскоре выбежала на небольшую поляну. В висках стучала кровь. Я резко остановилась, пригнувшись, и быстро огляделась по сторонам. Нужно было спрятаться, и чем скорее, тем лучше. Заметив густые заросли кустарника на краю поляны, я бросилась туда и, цепляясь за ветви, поспешила пролезть внутрь, как загнанный зверек, ищущий убежища.
Ветки хлестали меня по щекам, цеплялись за волосы, словно желая удержать, оставляя на коже красные следы. Я чувствовала, как колючки впиваются в кожу, а тонкая ткань моего платья рвется и трещит. «Вот еще и платье придётся чинить, как нарочно!» с досадой подумала я, но тут же одернула себя. Сейчас нужно думать не о платье, а о том, как уцелеть.
Я затаилась, стараясь заглушить тяжёлое дыхание, и напряжённо прислушалась к звукам леса. Толпа, с дикими криками и лаем, пронеслась мимо поляны. Сердце продолжало громко и часто биться. Я глубоко вдохнула, пытаясь хоть немного успокоиться, но липкий страх не отпускал.
– Кто это вообще такие? – недовольно прокаркал ворон, выглядывая из-за моего плеча. – Бегают как оглашенные, никакого уважения к лесу. Агафья бы им сейчас устроила, а ты только и умеешь, что бегать да прятаться.
– Тише ты, - зашипела я на ворона. – Из-за тебя нас сейчас заметят, и непонятно, чем дело обернётся. Загонят как дикую зверюшку. А из тебя чучело сделают.
Затаившись, я лежала на влажной, холодной земле, прислушиваясь к происходящему в лесу. То удаляясь, то приближаясь, доносились грубые голоса охотников, заставляя меня вздрагивать от каждого шороха, от каждого их крика или лая собак.