Цена страсти
Шрифт:
Девушка криво улыбнулась:
– Похоже на правду…
Сейчас она была до неприличия хороша. Но Эрон даже не улыбнулся. Какие уж тут улыбки, если он по-прежнему крепко связан. Он испустил страдальческий вздох. Видимо, страдания – его удел, ведь он только и делает, что страдает… Вдруг он взглянул на зияющий оконный проем.
– Погоди, а в раме не осталось осколка стекла?
Девушка нахмурилась, размышляя, – и вдруг просияла:
– Здесь – нет. Но в окошке столовой – да, есть!
Легко высвободившись из его рук, она стремительно вскочила. От неожиданности Эрон выпустил ее, и девушка стремглав кинулась вот из комнаты, подхватив с пола фонарь и оставив его в кромешной темноте.
Когда настала тьма, сердце Эрона екнуло. Нет, темноты он не боялся, просто неприятно было ощущать себя связанным, беспомощным и одновременно слепым.
Он ждал, что глаза привыкнут к темноте, и он сможет хоть что-то разглядеть, однако тут было совсем не так, как на берегу моря в тропиках, где даже единственная звездочка тотчас отражалась в воде и освещала песок. Этот мир был не в пример холоднее, дождливее, темнее… Небо было затянуто тучами, сквозь которые не мог пробиться даже слабый лунный свет.
Но вот девушка радостно впорхнула в комнату, размахивая фонарем.
– Ох! – Эрон закрыл ладонями глаза и крепко зажмурился, но было поздно: внезапный свет ослепил его, и какое-то время он не видел ничего, кроме зеленого мерцания.
– Не стоило тебе смотреть на свет, – серьезно объявила барышня. – Это очень вредно для зрения.
– Давай, расскажи еще что-нибудь, – пробормотал он злобно.
Слава богу, что не жалобно… Поистине у него выдался непростой вечер – в плену у этой… этой…
– Как тебя зовут? – строго спросил он и почувствовал, что девушка колеблется, отвечать или нет.
– Ты все-таки решил подать на меня в суд?
– Возможно.
Эрон хотел прибавить: «А возможно, и нет», – но смолчал: дерзкую девчонку следовало примерно наказать.
Не открывая глаз, он услышал ее тяжелый вздох и усилием воли отогнал видение вздымающейся и опускающейся дивной груди.
– Даже если я освобожу тебя? Если сама провожу тебя до твоей кареты? Ведь ты даже не ранен…
– Объясни это моей гудящей башке! Рука у твоего братца тяжелая…
Он почти услышал, как она поежилась и затрепетала. Разумеется, он предпочел бы это увидеть, однако богатое воображение, даже без участия зрения, нарисовало соблазнительную картину. С ее стороны возмутительно быть такой хорошенькой. Ему куда проще было бы презирать ее, будь она толстой, безобразной и мужеподобной.
Так он ей прямо и сказал. В ответ девушка расхохоталась.
– Братец Орион назвал бы это «ошибочным определением вида» или чем-то в этом роде!
– Если все современные английские леди подобны тебе, то существование нации под угрозой!
Голос ее приблизился, и Эрон понял, что девушка вновь опустилась подле него на колени и теперь пытается перерезать веревки найденным осколком стекла. Эрон приоткрыл веки. Зрение мало-помалу возвращалось к нему. Обоняние же не переставало служить ему ни единого мгновения…
«Девушки, благоухающие подобно этой, вполне способны и на убийство, – подумал он. – А их жертвы, возможно, даже благодарят их за это!»
Как раз в этот миг клубящиеся в небе тучи разразились наконец ливнем. Нет, это был не просто дождь – это был настоящий потоп! С неба низверглись ледяные потоки – казалось, что на них внезапно обрушился всей своей мощью водопад…
Одежда Электры сразу промокла. Она уже готова была стремглав броситься под защиту остатков уцелевшей кровли у южной стены комнаты, но поняла, что у ее пленника нет никакой возможности укрыться. И вместо того чтобы спрятаться, она рванулась к пленнику, чьи ноги все еще были накрепко примотаны к ножкам стула, и раскинула руки над его головой, пытаясь хоть как-то защитить его от дождя.
Затем она вновь попыталась отвязать пленника, но конопляная веревка мгновенно промокла, и узлы наотрез отказывались поддаваться. А дождь хлестал все сильнее, и Электре ничего не оставалось, кроме как, склонившись над мужчиной, защищать его голову и плечи, принимая на себя удар стихии. Ее вымокшие волосы образовали импровизированный плащ, защищающий и его, и ее голову – и они смогли наконец перевести дыхание.
И тут с неба посыпались градины.
Поначалу Эрон вовсе не был против того, что похитительница столь заботливо охраняет его от ледяных струй, – но ровно до тех пор, пока по сгнившему ковру не замолотили градины размером с грецкий орех. Подняв глаза, он увидел, что девушка по-прежнему защищает его, уцепившись за спинку стула, превратившись в живой щит.
Волосы, по которым струилась вода, защищали ее лицо, но по плечам и спине молотил град, и Эрон слышал, как она вскрикивает от особенно сильных ударов.
– Убирайся, дура! Беги в укрытие!
Но девушка не подчинилась, продолжая вздрагивать и сдавленно вскрикивать. Взглянув под ноги, Эрон заметил, что некоторые градины достигали уже размеров персика – некоторые больше походили на снежки и были безопасны, зато другие, ударяясь об пол, подскакивали и откатывались в сторону. Легко было представить себе боль от удара таким снарядом…
Однако ни единая градина в него не попала.
– Беги же, ну!
Однако упрямица и с места не сдвинулась. Эрону ничего другого не оставалось, кроме как, схватив ее за талию, уронить ничком себе на колени и прикрыть собой. Не бог весть какая защита, но все же лучше, чем было. Девушка отчаянно вырывалась, но Эрон, крепко держа ее, проревел ей прямо в ухо:
– Не дергайся!
Сдавшись, она обмякла, но все же, высвободив одну руку, прикрыла ею их головы. Крыша вышла из рук вон никудышная…