Чтение онлайн

Серебряный доллар при официальном запрете иметь серебро в частных руках смотрелся заманчиво, но увы.

— Вынужден отказаться от ставки. За последние пять лет я не продал за границу ни одного паровоза. У латиносов на них нет денег, и они обходятся скупкой нашего старья конца прошлого века, а рынок Европы и Азии русские считают своим внутренним рынком, и при устранении конкурентов не гнушаются самыми грязными методами. Людиновская мануфактура, Коломенский завод, Уралвагонзавод…

— То есть, Джон, мы с вами уже пять лет работаем перекладывая один и тот же доллар из правого кармана в левый? Забавная ситуация, не правда ли? Мы работаем, а денег в стране больше не становится. Даже меньше, потому что на наших счетах кое-что оседает.

— И даже этот бурбон… — Виктор Ротшильд поперхнулся глотком и мучительно закашлялся.

— Да, Виктор, даже этот кукурузный кентуккийский виски себестоимостью двадцать долларов за баррель. Не спорю, потом ты найдёшь способ изъять у реднеков-винокуров свои деньги, но это всё равно останется двадцатка зелёных спинок. Новые паровозы охотнее всего покупают там, где старые расстреляны огнём артиллерии или разбомблены с дирижаблей. Никто не будет покупать новый пароход, если старый не потоплен торпедами неизвестной подводной лодки или не конфискован рейдерами воюющих сторон. Никто не станет покапать новые винтовки, если… Ну, вы меня поняли, джентльмены.

— Предлагаешь начать войну, Прескотт? — уточнил Аарон Зелигманн. — Позволю себе напомнить, что предыдущая попытка ещё не провалилась, но с треском провалится со дня на день. Мы рассчитывали втянуть русских в затяжную гражданскую войну в Испании, и планировали немного заработать на поставках техники и вооружения их противникам. Но не получилось, увы.

Внезапно хрипло рассмеялся Стоунволл Басс:

— Мы планировали? Мы рассчитывали? Будь я проклят, джентльмены, если кто-то из нас вложил туда больше десяти тысяч долларов. А то и вообще ничего не вложил. Мы собирались чужими руками натаскать себе целую тарелку жареных каштанов, а потом удивились когда ничего не получилось.

Все скромно потупились, и Аарон Зелигманн произнёс в наступившей тишине:

— Миллионов пятьдесят я выделю Мало? Хорошо, пусть будет сто миллионов.

Сарагоса. Временная столица Испании

Столицу решили пока не возвращать в Мадрид. И вообще на совещании была высказана мысль, что не очень-то она там и нужна, особенно после того, как в опустевшем городе начали работать трофейные команды. Война на чужой территории и за чужие интересы всегда слишком дорого обходится, а вывезенного золотого запаса на всё не хватит, вот и приняли решение чуть-чуть компенсировать затраты. В первую очередь — цветные металлы, и лишь потом иные материальные ценности. Медь, например, в огромных количествах вывозилась с кухонь, где была представлена разнообразной утварью, начиная от кастрюль и котлов и заканчивая сковородками и дверными ручками.

А ещё многочисленные подсвечники с прочими канделябрами и шандалами — массивные, грубые, старинного литья или ковки. И пушки на площадях, стоявшие памятниками канувшему в Лету былому величию Испанской Империи. И медные листы на крышах богатых домов и католических храмов. Ничего, обойдутся глиняной черепицей! Да и в самих храмах есть чем поживиться. Нет, не святотатство, обычная производственная необходимость.

Латуни с бронзой тоже оказалось много. Первой поменьше, второй побольше., но при таких объёмах понятия побольше и поменьше суть величины очень растяжимые и относительные.

Особым сюрпризом стала находка одиннадцати тонн серебра в монетах, закопанного в подвале бывшей иезуитской коллегии. Трофейщики воспрянули духом, подключили к поиску одарённых почвенников из инженерно-сапёрных частей, и прошли по городу частым ситом. Результатом стали ещё тридцать четыре тонны серебра в монетах и слитках, не считая мелких золотых кладов весом до ста килограммов. Операция начала потихоньку себя окупать.

— Всех трофейщиков к орденам! — распорядился Фрунзе.

— Что, и нижних чинов тоже? — ахнул начальник штаба.

— Их в первую очередь! — отрезал Михаил Васильевич. — Лично проверю, чтоб никого не забыли.

И поиски продолжились с удвоенной энергией, добавив десять процентов к найденному ранее. И даже чудом сохранившиеся свинцовые крыши ободрали — те, что не успели перелить на пули в многочисленных испанских междоусобицах. Свинцовый водопровод времён Римской империи, и тот нашли и откопали.

Но впереди ещё ждал многообещающий Эскориал, слегка пострадавший при зачистке дворца от мародёрствующих мятежников исчезнувшего генерала Франсиско Франко. И дождался! Но вдумчивому и тщательному обследованию королевского дворца предшествовали долгие переговоры с Петербургом. Двое суток кипели мозги у шифровальщиков, но вот, наконец, император Иосиф Первый дал добро.

Кстати, по поводу мародёрства императору Иосифу Первому пришлось выдержать нелёгкий разговор с тёщей Александрой Фёдоровной. Бывшая императрица чуть ли не с пеной у рта доказывала недопустимость вывоза материальных и духовных ценностей из цивилизованной европейской страны. Под духовными ценностями она понимала знаменитую библиотеку.

— Позвольте, — удивился император, — а не эти ли самые цивилизованные испанцы во время своих многочисленных войн тащили всё, что не приколочено?

— Даже сравнивать стыдно! — вздёрнула нос Александра Фёдоровна, в запале забывшая, что боится зятя до дрожи в коленках. — Инки, майя, ацтеки и прочие филиппинские дикари…

— А ещё Нидерланды, Италия, юг Франции… Не подозревал, что эти земли заселены дикарями.

— Это совсем другое! И это было настолько давно, что вспоминать неприлично. Сейчас цивилизованные страны так не поступают.

— Простите, а не ваш ли родственник последний германский кайзер Вильгельм изобрёл этот способ добычи цветных металлов, который вы так яростно критикуете? Мы просто следуем примеру просвещённой Европы. И прошу заметить — четыре головы Иоанна Крестителя, две правые руки апостола Петра и шесть Копий Судьбы мы не трогаем. Не посягаем, так сказать, на духовные ценности.

— Грабить нехорошо!

— Для кого нехорошо? Для династии Гольштейн-Готторпов, порвавших седалище в попытке усидеть между Европой и Азией? Да, для них нехорошо. Но я, слава богу, не Гольштейн и даже не Готторп. Я дикий горец, спустившийся за солью и случайно попавший на престол Российской Империи. Попал случайно, но навсегда! Пока жив, во всяком случае. Но и потом династия продолжится в моих детях. Да, сударыня, мы дикие абреки и всему миру теперь с этим жить.

— Но ваши дети и мои внуки…