Чабор
Шрифт:
Через какое-то время Таратор снова остановился. Он отдал Атару фонарь, приложил руки ко рту и пронзительно крикнул. Из глубины хода ему ответили. Сайвок крикнул ещё раз и попросил старика поднять светоч к потолку.
Вскоре из темноты, двигаясь навстречу им, вынырнул огонёк.
— Это мой сын Перестар, — гордо представил Таратор появившегося из земляных галерей нового сайвока. Он что-то нашептал на ухо своему отпрыску, и тот в одно мгновение исчез где-то в соседних норах…
Когда сайвок и человек вернулись к начальной точке своего путешествия, малыш повесил фонарь на корень, торчащий из стены, и попросил Атара помочь ему уложить в корзину из лозы, что стояла неподалёку, три больших камня. Вторая верёвка, как пояснил Таратор, из тех двух, что находились в стволе, оказывается, служила для подъёма на поверхность.
— Рога, — сообщил в дополнение сайвок, — вернее порошок из рогов, сейчас принесут. Его у нас достаточно…
— Можно мне ещё спросить? — боясь не получить больше возможности что-либо спрашивать, не дал договорить Таратору парс. — Я понимаю, что ты не всё можешь мне…, но я хотел бы знать как можно больше о мальчике...
Сайвок замолчал. Старик уже начал сомневаться, стоило ли снова докучать ему вопросами? Однако Таратор, взвесив все «за» и «против», пусть и через паузу, но всё же ответил:
— Придёт время, — задумчиво сказал он, — и Лесу очень понадобится помощь Чабора. Она, правда, уже нужна, но он ещё слишком мал. Что же касается тебя, то в книге судьбы этого мальчика есть твоё имя. Учи его всему, что знаешь, и больше не спрашивай меня об этом, я и без того сказал тебе достаточно.
В глубине коридора послышались глухие шаги. Из бокового хода выбежал Перестар. Он отдал маленький кожаный мешочек Атару и исчез так же внезапно, как и появился.
Таратор подал парсу верёвку.
— Помоги мне, — попросил сайвок, — нужно тянуть эту верёвку, пока корзина не упрётся в потолок. Потом я её отпущу, а ты знай себе, держись покрепче. Не переживай, всё давно проверено и рассчитано. Наверху только толкнёшь дверь — и выходи, а я уже буду там.
Всё произошло, как и говорил малыш. Корзина медленно потащила Атара вверх, а через мгновение он уже закрывал потайную дверь и наслаждался прохладным, свежим воздухом.
За его спиной неведомо откуда появился его новый лесной знакомый:
— Вот, Атар… да не пугайся ты!.. это тебе. — Таратор протянул ему длинный, причудливо завитый рог быка. Глядя на резные узоры и вязи рун на его лоснящихся боках, звездочёт молча отдал должное мастеру, сотворившему такую красоту.
Сайвок тем временем продолжил:
— Если случится какая-нибудь беда, и ты не в силах будешь с ней справиться, ищи меня в лесу. Заходи поглубже, продуди трижды, и помощь к тебе придёт.
Только без особой надобности к нам не ходи и сам под землю не спускайся. Так недалеко до беды. Лучше дождись меня или того из наших, кто явится на твой зов. У нас хорошие уши, кто-то непременно тебя услышит.
Ну, давай прощаться. Солнце у тебя за спиной, иди точно на исход[v], и тогда попадёшь домой. Желаю здравствовать и тебе, и Чабору, — сайвок поклонился, зашёл за дерево и исчез.
Вечерело. Атар, не теряя времени, быстро зашагал домой. Он сильно рисковал, оставляя мальчика одного, но как ему было поступить иначе? Что делать, такой уж необдуманной и неблагоразумной становилась его жизнь. К счастью, риск на этот раз оказался оправданным. За время его отсутствия дома ничего не случилось.
Лечение Чабора продлилось целую неделю. Всё это время гость Атара лежал в кровати. Лекарь дважды в день старательно мазал ему колени чудотворной мазью, то и дело меняя вобравшие в себя хворь повязки. За это время старик и мальчик крепко сдружились.
Глядя на каждодневные старания этого весёлого деда, Чабор чувствовал к нему безмерную благодарность и расположение. Долго собираясь духом и подбирая слова, чтобы отблагодарить Атара за его доброту, малыш, отталкивающийся в своих вычислениях от вечера своего появления в былом Капище, определил себе крайним сроком для этого утро восьмого дня. Да только так уж вышло, что суетившийся всё утро старик, был настолько занят какими-то мыслями, что в тот день до обеда с ним вообще невозможно было разговаривать. Долго пропадая в нижней комнате или поднимаясь наверх, продолжая заниматься обыденными делами, он то ли молился, то ли что-то напевал себе под нос на непонятном для мальчика языке.
Тогда Чабор решил дождаться обеда и уже после трапезы выразить старику слова своей благодарности. Однако в тот момент, когда его выздоравливающий организм начал давать ему понять, что как раз сейчас неплохо было бы перекусить, Атар, вопреки ожиданиям мальчика, поднялся наверх без мисок и какой-либо снеди. Всё ещё пребывая в состоянии какой-то странной задумчивости, он сел на край кровати, отбросил одеяло, снял с колен Чабора матерчатые повязки и вдруг сказал:
— Ну что ж, вставай. Будем заново учиться ходить.
Чабор от неожиданности округлил глаза:
— А ноги? — дрожащим голосом спросил он.
— Мой малыш, — улыбнулся старик, — да если бы я этим бальзамом мазал ноги себе, я, наверное, смог бы сейчас бегать с нашим псом на перегонки. Так что ты не переживай, только, …знаешь что? — он хитро подмигнул мальчику. — Для начала мы сделаем с тобой ещё одно …большое дело…
Старик взял нож и, присев на корточки, принялся резать воздух вокруг ног мальчика так, словно их опутывали какие-то невидимые нити. Закончив, Атар осенил себя знаком Огня, и сел на скамейку рядом с постелью найдёныша.
— Вот, малыш, — задумчиво сказал он. — Сейчас ты снова сделаешь свои первые шаги. Те, что были до этого, просто останутся в прошлом, но! Прежде чем ты шагнёшь в свою новую жизнь, я должен тебя предупредить: Тёмная Навь приложит все силы и старания, чтобы свернуть тебя на свои дорожки. Поверь, я знаю, о чём говорю. Скажу больше: в данный момент ты можешь сделать то, что и вовсе приведёт нечистые силы в бешенство.
Каждый человек, взрослый он или, как ты, ещё малыш, в таких жизненных ситуациях имеет право выбора между Светом Знаний или Тьмой неведения. Скажи, ты слышал о том, что на земле есть их проявления «Добро» и «Зло»?