Чтение онлайн

Смотрел я на нее смотрел и спрашиваю:

— Не так что делаю? Так скажи…

И тут же как из пулемета она:

— А зачем тебе эти деньги? Нет, можешь не говорить. Но подумай, может нам на них кастрюлю новую купить. Или на дачу отложим…

И помню, что точно вроде не согласился я. Взял как обычно. Но в следующий-то раз она меня, оп, останавливает:

— Мы же прошлый раз договорились — отложим на дачу. Но в любой момент можешь проверить наличие в полном объеме.

И руку мою сунула в хранилище. Пощупал я: точно — все на месте…

А потом еще время проходит, смотрю я и понять не могу, как же так вышло, что уже и спросить даже про запас свой законный язык у меня не поднимается.

А что есть мужик без заначки? Тьфу! И растереть!

Непорядок. Собрался я с духом, попробовал было все вспять завернуть. Предложил ей:

— Зарплату я тебе молча отдаю — делай с ней, что хочешь. Но запас свой, как раньше, буду у себя хранить…

И тут разобиделась она, сущий скандал:

— Ты что мне не доверяешь?

Я, конечно, слабину дал, отступил:

— Доверяю, что ты, доверяю…

Я-то доверяю, а вот она после этого разговора доверие, видимо, ко мне совсем утратила. И в день зарплаты теперь всегда меня дома поджидает. Только зайду, с порога:

— Давай.

Выкладываю из кармана все до мелочи. Потому, как она в бухгалтерию нашу звонит перед зарплатой и знает в точности, сколько я принести должен.

Не жизнь — это, конечно, без заначки, божье наказание. Но что делать — привык, свыкся. Как ей заведено, в день получки иду строго домой, деньги из кармана — перед ней на стол. Смотрю, как считает да приговаривает:

— Это — туда, это — сюда… А это на дачу отложим…

И вот, не поверишь, прихожу, а жены-то нет дома. Записка на столе: «Я у мамы в больнице. Скоро буду. Сиди, жди.»

Вот спасибо теще-то. И я ж мгновенно духом воскрес. Вытянул из выложенной на стол пачки бумажку поменьше — ну, вдруг, вдруг, не заметит в этот-то раз.

И по квартире тык-мык. Куда бы засунуть?

По комнате, по ванной прошелся — нет ничего подходящего. На кухню забегаю и слышу: жена ключом в двери ворочает.

Я холодильник — настежь. И бумажку свою в батон колбасы ввинчиваю. Соображаю себе при этом: буду делать бутерброд и, как всегда, толстый кусок отрежу, из него заначку выковыряю как-нибудь незаметно и уж перепрячу куда-подальше.

Ага, заходит:

— Мама на поправку пошла.

Тут и я спокойно вздохнул:

— Ну, слава тебе господи.

Она тут же — к столу. И, ведь, давай считать.

Я ей так лениво:

— Да точно там все, точно.

А она считает, считает и раз — морщится:

— А где остальное?

Плечами жму:

— Может со стола ветром сдуло?

Она — бац — на колени. Ко мне подползает:

— Милый, не шути — отдай.

Я карманы выворачиваю:

— Смотри. Нет ничего. Значит, все отдал.

А она встает, хранилище свое поправляет и качает им так вместе с головой:

— Ну, смотри, сама найду — пожалеешь.

И давай шурудить по квартире. Да не абы как. Кино насмотрелась и профессионально так шарит по квадратам. И в бачок сливной в ванной заглянуть не забыла, и обои подклеенные прощупала. Потом — к холодильнику. Открывает — у меня так сердце из пяток к соседям и поскакало: «Дык-дык, дык-дык…»

Но она-то, как в кино положено, в морозильник полезла. Скребла там иней, скребла — а нет ничего бумажного.

Хлопнула дверцей холодильника. Села на стул.

— Подойди, — говорит.

Ну, подхожу. И она давай меня обыскивать. Опять как в кино том — форменный полицейский. Все карманы еще раз сама вывернула, все подкладки и швы прощупала. Пусто-пусто.

Насупилась:

— Тогда раздевайся.

— Ты чего? — говорю.

А она, грозой набухает:

— Раздевайся. Ну…

Ладно. Скинул все с себя. Пусть смотрит. Ничего на мне не привязано. Под мышками не зажато.

— Обернись, — говорит.

Обернулся. Вот, блин, дожили. И переживать бы мне по этому поводу. А у меня на сердце вдруг так легко стало. Ведь в какое положение меня поставила, а не нашла. И теперь, когда обратно обернусь, как будет в глаза мне смотреть?

Ага не смотрит! Головой себе в колени уткнулась, ревет:

— Ну, скажи, скажи, где деньги?

Я трусы натягиваю и спокойно ей:

— Так забыл сказать, что налог новый ввели. А ведь раз ты в бухгалтерию мне звонила, так тебя известить должны были?

Она голову поднимает:

— Какой еще налог?

Я за рубашку берусь:

— Какой, какой… На совесть.

Она глазищи вытаращила:

— Так и я зарплату получала. С меня не взяли.

Я пуговицы на брюках застегиваю:

— Так у тебя ж совести нет.

Молчок полный. Дошло до нее вроде уже полностью, что переборщила она с этим обыском. Раз денег-то не нашла, значит, сама виновата.

Но соображает она у меня быстро. Знает, как меня удобрить, если что. Личико под краном сполоснула и — к плите:

— Да, черт с ними, милый, с деньгами-то — не в них счастье. Ты же, конечно, голодный пришел. Да пока меня ждал. Давай я тебя покормлю. Супчика сейчас налью…

Я — к холодильнику:

— Знаешь, перенервничал. Не хочу супчика. Бутерброд вот только съем.

Достаю батон колбасный из холодильника. Нож беру. Но вот раскаяние ее недооценил. Она у меня и батон, и нож мигом перехватила: