Чтение онлайн

Юрг покачал головой:

– Бросить вас – слепышами?

– Оставить нас – живыми. Джаспер – цветущим и богатым. А Сэнни – прежней принцессой. Не парией.

– Ах, вот что…

– Да. Вдова владетельного эрла Асмура, мона Сэниа найдет себе мужа…

Только тут Юргу пришло на ум, что за все время разговора владелец бронзового крэга ни разу даже не взглянул в сторону Гаррэля, словно юноши здесь и не было. Он подошел к пажу и опустил руку на пестрое оперенье, прикрывавшее его плечи:

– Моне Сэниа незачем искать себе мужа. Если со мной что-нибудь случиться, она завещана Гаррэлю из рода Элей.

Он и сам не знал, почему у него вырвались эти слова. Но странный гость не соизволил обратить на это сенсационное сообщение ни малейшего внимания. Он снова смотрел на мону Сэниа, и только на нее:

– Я должен идти, Сэнни, у меня больше нет ни минуты. И если у тебя не останется никакого выхода, сделай так: сожги за собой… мостки.

Нет, не мостки, не мосты, какое-то другое слово, которому Юрг не знал земного эквивалента – и сама пословица звучала не однозначно, в ней было какое-то тайное указание. Он несколько раз повторил про себя эту загадочную фразу, чтобы обдумать ее на досуге, если таковой им еще представится. Но пока он ломал себе голову, владелец бронзового крэга растаял в воздухе так же неожиданно, как и появился.

Мона Сэниа подошла к окну и плотно прикрыла металлические ставни.

– Спустите знамя, – велела она сервам.

– Какое еще знамя? – растеряно переспросил Юрг, голова которого не могла переварить столько неожиданностей разом.

– Королевское, – ответила его жена.

– Тупик, – сказал Гаррэль, поднимая факел.

С огромного золотого щита на них смотрел маленький человек-муравей, немилосердно тараща фасеточные глазки. Его окружал рой чеканных пчел – символ былого плодородия Джаспера. И вообще все подземелье производило впечатление храма язычников-энтомологов.

– Это еще кто? – спросил Юрг.

– Древние боги, – устало ответила мона Сэниа.

– Почему-то мне так и хочется дать ему в глаз, – с несвойственным ему раздражением проговорил Юхан.

– Никогда не сдерживай порывов, которые идут от сердца, как говорил де Тревиль, капитан королевских мушкетеров, – ответил Юрг.

Гаррэль вытянул руки вперед и большими пальцами надавил на выпуклые глаза божка. Раздался скрип, и щит медленно отодвинулся в сторону, словно затворка торпедного аппарата.

– Просто счастье, что все двери и механизмы сделаны из золота, – заметил Юрг. – За столько лет не заржавело. А дальше, между прочим, опять пещера.

Своды очередной пещеры терялись в полумраке, но на стенах задумчиво тлели созвездия фосфоресцирующих грибов. Если потушить факел, то глаза быстро привыкали к такому экзотическому освещению. Вдобавок где-то слева приветливо журчал ручеек.

– Останавливаемся здесь, – скомандовал Юрг. – Водопой рядом, сзади неплохой лабиринт с ловушками. Дальнейшую дорогу разведаем после ужина. Полагаю, что мы находимся в каком-то капище. Всем располагаться…

Сзади раздался металлический грохот – упал еще один серв.

– Еще один отключился, – сказал Гаррэль. – Подзаряжать будем, командир?

– Нет. У нас всего три ящика с батареями. Что не успеют донести сервы, притащим мы. Времени много.

Последнее замечание не вызвало энтузиазма ни у кого из присутствующих – времени действительно было много, так много, что ни один не решился задать вопрос: а что же потом? Сервы, выбиваясь из последних сил, втаскивали ящики и, повинуясь жесту Юрга, складывали их друг на друга, отгораживая правый угол подземного покоя для моны Сэниа. Юрг и Юхан тщательно проверили, нет ли здесь ловушек, – вроде бы не было. Ступени, возвышение, кованый балдахин – все было из чистого золота, литого, высокопробного, и оставляло желать только лучшей отделки.

Вдоль стен тянулись массивные лавки-лари, несомненно хранившие какие-то фамильные ценности.

Когда-то на них лежали драгоценные покрывала, но сейчас от них осталась только ветошь, которой можно было стереть многовековую пыль, да выпавшие из оправ крупные драгоценные камни – при попытке усесться на ларь их приходилось то и дело извлекать из-под себя. Их швыряли в угол. В ларях действительно обнаружилось множество статуэток, тончайшая золотая посуда и, как ни странно, никакого оружия.

Сейчас все сидели над бездымной шашечкой теплого концентрата, оказавшегося во время их бегства под рукой, – продукция собственного ленного комбината, на котором в старинном золотом кумганчике варился кофе или, во всяком случае, его довольно близкий джасперианский эквивалент.

Теперь, когда от входа в подземный лабиринт они отошли довольно далеко, можно было посидеть и подумать.

– Не по-ни-маю… – медленно проговорил Юрг, потирая впалые щеки. – Тайна на тайне, засекреченные входы, ловушки… Судя по надписи над входом, мы еще и заслужили самое страшное проклятье, какое только звучало на Джаспере. А ради чего? Что было здесь прятать? Золото?

– Не знаю, – сказала мона Сэниа. – Почему – золото? Оно не дороже свинца. Мы просто редко носим золотые украшения, поэтому вам и показалось, что это такая ценность.

– Капризы моды, – усмехнулся Юхан. – Вот уж чего не было у нас на Земле – это чтобы золото стало не модным!

Как и всякую женщину, неожиданный поворот разговора к вопросам моды заставил принцессу на некоторое время забыть об усталости:

– Нет, нет, – живо возразила она, – мода – это какое-то предпочтение, удерживающееся годами, а то и десятилетиями. Но не дольше! А неприязнь к золоту… Странно, этот вопрос никогда не обсуждался, словно в нем было что-то неприличное…

– Сэнни, а ты сама надела бы золотые украшения?

– Вряд ли.

– А почему?

Мона Сэниа беспомощно вскинула ресницы:

– Но ведь это будет неприятно моему крэгу!

– Почему? – настаивал Юрг.

– Вероятно, потому, что крэги – олицетворение легкости, а золото – тяжести…

– У нас оно олицетворяет нечто иное, – пробурчал Юхан. – А не скажешь ли ты, сестричка, как давно вы невзлюбили золото?

– О! С самых Черный Времен!

– То есть, когда крэги стали служить джасперианам, – констатировал Юрг.

– Ну, тогда все понятно, – возгласил Юхан. – Крэги стали новыми богами джаспериан, а старых за ненадобностью сволокли сюда, запечатали и закляли страшным проклятием, чтобы никому не повадно было возрождать отжившую религию.