Чандрагупта
Шрифт:
Мы уверены, что пребывание в Паталипутре будет полезным для юного наследника престола: не у всякого
раджи есть такой первый министр, как у махараджи Дханананда, и не всякому доведется увидеть вас и
поучиться у вас. Благородный Чанакья, с которым мы отправили Чандрагупту, воистину лишен всех мирских
желаний и не станет искать встречи с таким могущественным человеком, как вы, а поэтому он не сможет
представить вам юношу. Оттого посылаю я это письмо. Примите Чандрагупту как своего и не оставьте его
своим попечением. На этом кончаю. Да сопутствует вам благо!”
Ракшас был изумлен удивительным совпадением вещей. Разве мог он ожидать такого письма? Ведь
только за какое-нибудь мгновение до того как он его получил, он думал послать шпиона выяснить точно, кто
такой Чандрагупта, и вдруг… Теперь в этом уже нет надобности. Раз этот запыленный гонец доставил ему пись-
мо самого Прадьюмнадева, можно ли еще сомневаться в юноше? Да ведь и верно, Чандрагупта так
поразительно похож на Мурадеви! Что ж, Прадьюмнадев написал ему так почтительно и скромно, что будет
дурно не ответить ему тем же. Тем более что он как-никак тоже раджа. Нужно проявить внимание к его сыну.
Сомнения, какие были, рассеялись. Значит, нечего больше думать об этом.
И, решив так, Ракшас написал почтительный и смиренный ответ Прадьюмнадеву, отдал его бхилу, велел
покормить гонца и дать ему отдохнуть перед обратной дорогой. Бхил ушел, унося письмо министра.
Вскоре пришел Хираньягупта — самый доверенный из слуг Ракшаса. Он знал все дела министра, всех
наперечет его тайных слуг. Когда Хираньягупта вошел, Ракшас велел ему плотно закрыть дверь и только тогда
начал:
— То дело, ради которого я за тобой посылал, уже кончено, так что об этом нечего говорить. Но расскажи
мне, что ты предпринял относительно Вриндамалы.
— Господин, — отвечал Хираньягупта, — я сам повидался с ней и сказал, что министр хотел бы с ней
поговорить. Она как будто испугалась сначала, но я сказал, что бояться нечего, что речь идет о благе ее
собственном и ее госпожи. Так что она согласилась прийти сегодня.
Ракшас нахмурился, слушая рассказ слуги. Он недовольно покачал головой.
— Ах, Хираньягупта, ты столько лет при мне и не понимаешь простых вещей. Почему, глупец, ты не
сделал так, как я велел — не передал ей все через свою жену? Разве ты не понимаешь, что если Мурадеви
узнает, что мой слуга говорил о чем-то с ее рабыней, это может ее насторожить и она лишит Вриндамалу своего
доверия? А если это случится, что нам проку в служанке? Однако теперь уже поздно. Если она сегодня придет,
то пусть, а если нет, в другой раз пошлешь за ней свою жену. Тогда ни у кого и мысли не появится выяснять,
зачем и почему она сюда приходила. Вот так, Хираньягупта. В подобных случаях нужно быть особенно осто-
рожным.
Хираньягупта молча слушал выговор. Когда Ракшас кончил говорить, он смущенно сказал:
— Я виноват, господин. Но, наверно, она придет сегодня. Ну, а если не придет, я все сделаю, как вы
приказали.
Не успел еще он кончить, как вошел стражник и обратился к Ракшасу:
— Господин, там пришла какая-то рабыня, она говорит, что вы звали ее. На все вопросы твердит, что
господин министр все знает, что он сам приказал ей прийти. Каково будет повеление господина?
Услышав это, Ракшас повернулся к Хираньягупте:
— Наверно, это она и есть. Кажется, служанка достаточно умна, иначе сразу объявила бы, кто она такая.
Хорошо, пусть войдет, — обратился он к стражнику, — и, пока она будет здесь, не входи ко мне.
— Как прикажете, господин, — ответил слуга и вышел за дверь.
За ним ушел и Хириньягупта.
Через некоторое время вошла женщина, Ракшас слегка приподнялся ей навстречу и справился о ее
здоровье. Польщенная служанка робко улыбнулась и сказала:
— Зачем столько внимания жалкой рабыне? Я пришла выслушать ваш приказ, господин.
— Что из того, что ты рабыня? Раз я позвал тебя ради своего дела, то должен оказать уважение. Но
оставим это. Все ли благополучно у твоей госпожи? Счастлива она? Ведь мы с тобой в одинаковом положении:
если счастлив тот, кому мы служим, значит, счастливы и мы. А иначе и у нас не может быть радости. Верно я
говорю? — с улыбкой спросил он и взглянул на служанку.
Та в ответ едва пробормотала застенчиво:
— Как можно равнять вас со мной, ничтожной рабыней? Я готова выслушать ваш приказ…
— Какой там приказ, уважаемая Вриндамала! Просто сейчас махараджа живет во дворце твоей госпожи,
и я почти ничего не знаю о нем. Вот затем и позвал, чтобы ты рассказала. Кроме того, я слыхал, что ты
безгранично предана своей госпоже, и мне захотелось наградить тебя за добродетель, которую я особенно ценю.
— Что вы, что вы, господин! — сопротивлялась служанка. — Я сыта и одета. Ничего такого я не
заслужила. За что награждать меня…
— Но если я сам хочу этого, что мешает тебе принять подарок? Возьми. — И с этими словами Ракшас
едва ли не насильно надел ей на руку два золотых браслета.
— Пусть это не смущает тебя, — уговаривал он — Все, что я прошу, — это ставить меня в известность