Чандрагупта
Шрифт:
Гла в а XX
РАКШАС НЕДОУМЕВАЕТ
Ракшас не подозревал о готовящемся заговоре. Министр всегда обо всем был прекрасно осведомлен, и,
кроме того, он был необычайно предусмотрительным человеком. Но когда в течение долгого времени не
происходит никаких событий, случается, что мы становимся менее бдительными, чем следует. Именно так
произошло с Ракшасом. Министра беспокоило только одно — образ жизни Дханананда. Он не придавал
большого значения тому, что Дханананд не занимается государственными делами, но его крайне огорчало, что
раджа дни и ночи веселится и почти не покидает дворца Мурадеви. Ракшас не допускал и мысли о том, что кто-
либо из соседей отважится напасть на Паталипутру. Он был совершенно уверен, что до тех пор, пока сам он
находится здесь, на своем посту, соседние правители и шагу не ступят в пределы Магадхи. Ракшас был равно
убежден и в том, что, раз он стоит у кормила правлении, ни один враг внутри государства не посмеет поднять
голову. И когда Суматика намекнула, что Мурадеви что-то замышляет против раджи, это поразило его и крайне
обеспокоило. Ракшас тотчас отправился к Дханананду и сообщил ему тревожную новость. Каково же было
удивление министра, когда он увидел, что его слова не произвели должного впечатления и раджа подозревает не
Мурадеви, а кого-то другого. Однако Ракшас недолго удивлялся.
“Ведь Мурадеви, — думал он, — делает все возможное, чтобы раджа ничего не заподозрил. По-видимо-
му, все ее усилия направлены на то, чтобы подозрение вызывал другой. И если это действительно так, то она
добилась успеха”. Теперь министр начал пристально следить за Мурадеви. Все остальное стало ему
безразлично. Чандрагупта больше не вызывал у него опасений.
“Если Чандрагупта останется в городе, то у Сумальи будет товарищ, — говорил себе Ракшас. — После
письма раджи киратов удалять его нет необходимости. Пусть остается”.
Ракшас решил прекратить наблюдение за Чандрагуптой. Он подумал, что если молодые люди станут
друзьями, то вдвоем им легче будет дать отпор чужеземцам.
Итак, нападение врага или мятеж Ракшас считал невозможным; единственной угрозой, думалось ему,
была Мурадеви. Министр решил действовать. Если бы дело касалось простого смертного, затруднений не
возникло бы: такого человека можно было хорошенько припугнуть, отправить в тюрьму или в крайнем случае
уничтожить. Но здесь эти средства не годились, и Ракшас был очень обеспокоен: он видел, что раджа без
памяти влюблен в Мурадеви.
И вот однажды, когда министр, по обыкновению, думал о том, как избавить раджу от чар этой женщины,
появилась Суматика, судя по всему чем-то очень взволнованная.
— Господин, — сказала она без обычного приветствия, — защитите меня. Я в отчаянии.
— Не бойся, Суматика, — ответил Ракшас. — В моем доме ты в безопасности. Расскажи, что случилось.
Но Суматика была так напугана, что долго не могла произнести ни слова. Ракшас, видя, что, пока она в
таком состоянии, от нее ничего не добьешься, решил дать ей успокоиться. Суматика была похожа на лань,
которая, спасаясь от тигра, забралась в чащу и пугливо озирается по сторонам. Министр между тем старался
угадать причину ее страха.
— Это ужасно, господин, — проговорила наконец Суматика. — Моя госпожа узнала, что я сообщаю вам
обо всем, что происходит в ее доме. Теперь неважно, кто это сказал, хотя, кроме Хираньягупты, я никого у вас
не видала. Но это сделал не Хираньягупта, он даже не встречается с Мурадеви. Но как все-таки госпоже стали
известны наши беседы? Именно теперь, когда я вот-вот должна была разведать план убийства раджи! Все
погибло! Она знает, что я хожу к вам, и хочет отомстить. Что мне теперь делать? Во всем виновата я сама. Я
предала свою госпожу и расплачиваюсь за это. Если бы я не послушалась вас, ничего бы этого не случилось. Но
раз уж я служу вам, у меня нет другого защитника.
— Не бойся, — повторил Ракшас. — Расскажи мне все, что ты узнала. Нужно спасать жизнь раджи. И я
найду выход.
— Мне кажется, вы не успеете. Я думаю… — сказала Суматика и замолчала. На лице ее был написан
ужас.
— Я уверена, — начала она снова, — что через несколько дней…
Суматика не договорила, и Ракшас увидел, как она вздрогнула.
— Что ты хочешь сказать? — почти крикнул министр. — Что случится через несколько дней?
— Мне кажется, — проговорила Суматика, — что не так девушка хочет выйти замуж, как Мурадеви
хочет стать вдовой.
— Оставь свои загадки. Говори ясней! — приказал министр.
— Сейчас это невозможно. Я сама не знаю точно, — ответила Суматика.
— Суматика, — проговорил Ракшас, — если ты почитаешь махараджу и хочешь сохранить его жизнь,
возвращайся обратно. Постарайся любым способом умилостивить свою госпожу и снова войти к ней в доверие.
— Хорошо, господин я пойду, — печально сказала Суматика, — но меня сразу же посадят в тюрьму. Они,
конечно, решили, что верить мне больше нельзя Я предупредила вас. Теперь будьте настороже.
Ракшас пытался из слов Суматики составить себе хоть какое-то представление о том, что происходит, но