Чтение онлайн

На каменном полу был выложен мозаикой герб Логайров. Вдоль стен через каждый ярд стояли большие серебряные канделябры, в которых горели факелы. В центре покрытого позолотой сводчатого потолка висела массивная серебряная люстра. Окон не было, но в них и не нуждались, поскольку уже наступила ночь.

Логайр восседал в большом украшенном резьбой кресле в дальнем конце зала. Стена за его спиной была увешана полотнищами фамильных цветов. Кресло стояло на подиуме высотой фута в четыре, так что собравшимся здесь лордам приходилось смотреть на герцога снизу вверх, Здесь собралось великое множество знати – всевозможные графы, бароны и их вассалы – рыцари, а не только двенадцать Великих Лордов. И рядом с каждым из вельмож стоял или, вернее, сгорбился узколицый костлявый человечек с жалкими клочками волос на голом черепе.

Род окинул взглядом зал и невольно присвистнул. Он и представить себе не мог, что советников так много. Тут их собралось человек пятьдесят, а может и все семьдесят.

К тому же, некоторые советники, скорее всего, выпали из поля зрения Рода, поскольку, в данный момент, он смотрел на них лишь одним глазом, да и то словно сквозь шоры.

Освещавшие зал факелы стояли в канделябрах, каждый из которых был прикручен к стене тремя массивными болтами, но в канделябре, установленном за троном Логайра, отсутствовал один из болтов, а в камне была просверлена дыра глубиной в дюйм и вытесана изнутри выемка размером с голову человека. Сейчас там находилась голова Рода, стоявшего в промозглой тьме узкого коридорчика за стеной.

Из его глазка открывался великолепный вид на макушку Логайра, а через его плечо – на всех, кто к нему обращался.

Правая рука Рода покоилась на рычаге, который при нажатии, если ржавчина не заклинила его намертво, должен был повернуть кусок стены, отворив удобную дверцу. Судя по выражению лиц сидящих перед Логайром лордов, она могла оказаться весьма кстати.

Прямо у подножия трона, между Бурбоном и Ди Медичи, стоял Ансельм. Дюрер, как всегда, сгорбился слева от Логайра. Герцог тяжело встал.

– Здесь, в этом зале, – прогремел он, – собрался весь цвет знати Грамарая, истинные правители этой страны. Он медленно обвел взглядом лица присутствующих, заглянув в глаза каждому из своих собратьев – великих Лордов. – Мы собрались, – продолжал он, – чтобы обсудить, в какой форме мы выразим королеве Катарине свое недовольство.

Герцог Бурбон опустил скрещенные на груди руки и расставил чуть пошире ноги. Этот человек с густыми бровями и окладистой нечесаной бородой сильно смахивал на огромного гризли.

Он поджал губы и крепко стиснул кулаки. Во всей его позе ощущалась некая робость и неуверенность в себе.

Герцог Бурбон пристально взглянул на Логайра.

– Нет, дорогой дядюшка, вот тут ты не прав. Мы собрались, чтобы обсудить, как нам свергнуть ту, кто пытается растоптать честь и могущество наших благородных фамилий.

Логайр напрягся, глаза его расширились от гнева.

– Нет, – прохрипел он, – у нас нет достаточных оснований...

– Основания! – выпрямился Бурбон и выпятил заросшую черной бородой челюсть. – Она обложила наши владения неслыханными налогами, тратя уйму денег на поганых крестьян; она посылает к нам каждый месяц своих судей, чтобы те выслушивали жалобы со всего поместья, а теперь она замыслила сама назначать в наши поместья попов – и у нас нет достаточных оснований? Она лишает нас наших законных прав в пределах наших собственных доменов и, более того, прилюдно оскорбляет нас, выслушивая петицию этих жалких попрошаек вперед нашей!

Ди Медичи, нагнувшись, выслушал стоящего рядом с ним тощего субъекта, потом выпрямился и, слегка улыбнувшись, произнес:

– А разве в порядке вещей, чтобы монарх выслушивал петиции крестьян в своем Главном Зале?

– Нет! – проревел Бурбон. – Но теперь наш добрый монарх ставит всякий сброд выше нас! И это, мой досточтимый герцог, лишь самые гнусные и жестокие нарушения обычаев нашей страны. А ведь она совсем еще дитя! Что же она натворит, милорд, когда подрастет?

Он остановился перевести дух, затем тряхнул головой и прорычал:

– Нет, дорогой родственник! Мы обязаны свергнуть ее!

– Да, – поддержал его Ди Медичи.

– Да, – подхватили другие лорды.

– Да, – эхо, постоянно нарастая, прокатилось по всему залу, пока не слилось в единый вопль:

– Да! Да! Да!

– А я говорю – НЕТ! – проревел Логайр, перекрывая их всех. Зал затих. Старик поднялся во весь свой гигантский рост, походя скорее на короля, чем на герцога. Его голос гремел, как тревожный набат.

– Она – сюзерен. Капризная? Да. Своевольная, горячая и взбалмошная – тоже верно! Но все это пороки юности, ребенка, которому нужно преподать урок, показав, что ее власть не беспредельна. Мы должны указать ей границы дозволенного. Вот что мы можем сделать, и не более того. Это решит все наши проблемы.

– Женщина не может править мудро, – шепнул советник на ухо Ди Медичи, и тот подхватил:

– Мой дорогой и любимый кузен. Бог не наделил женщину способностью мудро править.

– Да, милый дядя, – внес свою лепту Бурбон. – Почему бы ей не дать нам короля? Пусть она выходит замуж, если хочет, чтобы этой страной разумно управляли.

Род гадал, не был ли Бурбон отвергнутым поклонником. В нем чувствовалось что-то неуловимо порочное, и при этом ни капли романтики.

– Она правит по праву! – взревел Логайр. – В ее жилах течет кровь Плантагенетов, которые испокон веков были королями нашей страны! Неужели, дорогой племянник, ты так легко позабыл клятву верности, что дал этому славному роду?

– Династия прогнила, – прошептал, сверкнув глазами, советник Бурбона.

– Да! – проревел Бурбон. – Кровь Плантагенетов стала жидкой и скисла, дорогой милорд!

«Ах, так! – подумал Род. – Он больше не дядя...»

– Их род зачах, милорд! – напыщенно продолжил Бурбон. – Ослабел до того, что вместо мужчины, способного править страной, он породил женщину – девчонку с ее бабскими капризами и прихотями! Род Плантагенетов иссяк, исчерпал себя. Нам нужна свежая струя крови.

– Крови Бурбонов? – с презрительной улыбкой поднял бровь Логайр.

Бурбон выпучил глаза и покраснел, как рак. Он начал что то лепетать, но тут в разговор решительно встрял Ди Медичи.

– Нет, дорогой кузен, не Бурбонов. Что может быть лучше, чем кровь самого знатного на Юге семейства?

Логайр в ужасе уставился на него, побледнев, как полотно.

– Я не соглашусь! – прохрипел он.

– Да, милорд, и мы это знаем, – с издевкой сказал Ди Медичи. – И все же, нам нужна благородная кровь, текущая в жилах смелого и решительного, еще совсем молодого мужчины, человека, понимающего важность поставленной цели и без колебаний идущего к ней.