Чтение онлайн

Исключения Табели о рангах

Алексей Макаров, кабинет-секретарь Петра I, ведавший его секретными бумагами, записал слова императора о том, каков должен быть стиль и суть государственных распоряжений: «Надлежит законы и указы писать ясно, чтоб их не перетолковать. Правды в людях мало, а коварства много. Под них (законы) такие же подкопы чинят, как и под фортецию».

Несмотря на огромную работу по регламентации службы в Российской империи, царь Петр Алексеевич Романов имел при себе ряд близких чиновников, не подчиняющихся Табели о рангах и пользующихся неизменными особыми привилегиями. Среди них был Князь Федор Юрьевич Ромодановский, который сыграл важную роль во время правления Петра I.

Князь оказал поддержку юному царю в его конкуренции с сестрой Софьей. Ему было доверено присматривать за царевной, которая находилась в заключении в Новодевичьем монастыре. Петр, отправляясь в марте 1695 года в Азовский поход, назначил князя-кесаря своим наместником, дав ему полномочия производить во все чины.

Ромодановский несет ответственность за то, что пристрастил молодого Петра к распитию алкоголя и даже определенному распутству. Он поощрял все самые безнравственные наклонности царя, надеясь подобным образом твердо привязать его к себе и оказывать на него последующее влияние.

Одной из странностей, выдуманных молодым Петром, был «Всешутейший, всепьянейший и всесумасброднейший собор». Ромодановский получил от Петра титул «князя-кесаря» в этом «соборе». Любовь придворных к царю в то время стала подтверждаться способностью употреблять много водки и осмеивать обычаи русского народа. Сам Петр и его друзья по «собору» придумывали всем непотребные клички, которые, невозможно даже опубликовать в силу цензуры.

Отношения между Петром и Ромодановским отличались от привычных придворных иерархий. Царь видел в Ромодановском наставника, что объяснялось их возрастной разницей. Петр часто писал письма Ромодановскому в стиле поклоняющегося подданного. Государь в этих письмах подписывался именем – Петрушка Алексеев.

И это продолжалось не только в юности Петра, но и позднее. Ромодановский был единственным в титулах и почете, и Петр не въезжал в его дворец, а оставлял лошадь или карету за воротами и входил к нему пешком.

Многие современники характеризовали князя Ромода- новского, как человека жестокого и лишенного сострадания.

Внешний вид, взгляд и голос князя вызывали ужас у других людей. Князь-кесарь вешал воров за ребра, в результате чего однажды было повешено 200 человек. Сам Петр неоднократно упрекал Ромодановского в его жестокости. Однако князь Ромодановский, несмотря на разного рода кляузы, продолжал получал огромное неподдельное доверие Петра.

Петр никогда не вмешивался в дела Ромодановского, и князь имел полную свободу в управлении тайной полицией. Ромодановский имел право иметь влияние на другие приказы, коллегии и местные власти. Даже после создания Сената и отъезда царя на войну в 1709 году, Ромодановский не потерял своей роли, поскольку Преображенский приказ не подчинялся Сенату.

Тайное ведомство не может раскрывать свои секреты существования и методы преуспевания, но о том, что царь пользовался не очень демократическими методами правления говорит не только уважение к Ромодановскому, сама эпоха резких перемен требует дополнительных напряжений, без которых невозможно быстро добиться желаемого ре- зультата. А времени у Петра было немного. Немаловажным является тот факт, что психика Петра оставляла желать лучшего после громадных стрессов в молодости, когда на его глазах убили брата матери – князя Нарышкина, а также страх и бегство от возможного бунта в 1689 году. Взращенная им- пульсивная ненависть ярко проявлялась в нем, когда после победы над Софьей молодой царь самолично рубил головы стрельцов. Оправдать его может только постоянная необходимость удержания власти.

Несмотря на то, что методы Ромодановского были не всегда гуманны и красивы, он был нацелен на поддержание власти и помощь молодому царю. Все это делает его очень важной фигурой в истории Российского государства и становлении репрессивного режима.

В некоторой степени понимание Петром характера Ромодановского можно отнести к искреннему доверию к старшим и глубокому ощущению русского характера с его жестокими и порой неведомыми поступками.

Ромодановского со временем сменил на его посту московский комендант князь Гагарин.

Не менее интересная, противоречивая фигура и государевого служащего, так называемого Кукуйского (старое название Немецкой слободы) патриарха – Никиты Зотова.

Родом из евреев-выкрестов, он в молодые годы слыл знатоком Священного Писания и человеком редкой набожности. По мере взросления и вступления на государеву службу Зотов стал педагогом молодого царевича, служащим на военной службе потешного войска. Впоследствии он не гнушался ролью «всешутейского развратника князя-папы» и закончил службу хитроумным исполнителем тайных поручений и ближним советником царя.

В марте 1677 года скромному подьячему Челобитного приказа Никите Зотову, по ходатайству боярина Федора Со- ковнина, доверили воспитание царевича Петра, не достигше- го ещё и пяти лет. В помощь Зотову дали стрелецкого сотника Афанасия Нестерова. Окончательное решение в назначении Зотова на педагогический пост приписывают то царю Фёдору, старшему брату Петра, то его матери Наталье Нарышкиной. Испытание будущего учителя перед вступлением в должность проводил Симеон Полоцкий, выдающийся русский богослов, проповедник, просветитель и поэт, убеждённый сторонник латинского образования и, как сегодня говорят, спичрайтер царя.

Зотову было поручено начальное образование царевича как человеку грамотному, религиозному и особенно сведущему в истории. Взрослый Пётр хотя и не выработал красивый, но имел все-таки удобочитаемый почерк, ладно пел на клиросе и наизусть знал Апостол и Евангелие. К 1682 году начальное образование маленького Петра завершилось, а дальнейшего царевич получить не успел: образовательный процесс был прерван разразившимся в мае 1682 года Стрелецким бунтом.

После него Пётр учился уже сам и всюду, где только можно.

Однако систематического образования он не получил, о чём всю жизнь сожалел и говорил: «Детушки, учитесь! Вот если бы я мог, как вы…» Он бегло говорил по-немецки и неплохо по-голландски, читал, вероятно, тоже. Но, конечно, латынь он не знал, и врата тогдашней учености были для него закрыты. Первый же учитель, уже при вступлении в должность, на- граждённый по-царски и деньгами, и землями, заняв сторону своего ученика в противоборстве с царевной Софьей, сделал блестящую карьеру.

При желании Петра Никита Зотов прекрасно перестроился и стал «архикнязем-папой» в учреждённом Петром «сумасброднейшем, всешутейшем и всепьянейшем соборе».