Чтение онлайн

— Ха, мессиры! — вскричал Лоциус, сохраняя такую же сладкую улыбку. — Не кажется ли вам, что данное определение как нельзя лучше подходит к самому господину Гвендору? Никогда больше он не сможет выглядеть как прежде — насколько точно указано!

На мгновение шрамы Гвендора налились кровью, но он не изменился в лице и ничего не сказал. Вместо него высказался Фарейра:

— Заткнись ты, хрен в камзоле! — сказал он, употребив на самом деле куда более сильное выражение и добавив настолько гнусное ругательство, что даже Ронан слегка покраснел.

— Мессиры, — сказал он, повысив голос и постукивая жезлом по столу, — настоятельно прошу вас оставаться в рамках приличий. Командор Ташира, если вы еще раз позволите себе подобное высказывание, я попрошу вас покинуть Большой Совет.

— Сильно я плакал, — пробормотал Фарейра достаточно громко, чтобы его все расслышали, — хоть поужинаю тогда как следует.

Я покосился в сторону дверной портьеры — она слегка колебалась, как от легкого дуновения ветра, и в просвете виднелся поднятый кверху большой палец в знак полного восторга.

— Вы знаете, мессиры, — продолжал Ронан, — что ни в коей мере Орден не может допустить нарушения существующего миропорядка, ибо мы стараемся направлять этот неразумный мир по пути развития. Именно поэтому Черная книга считается у нас запретной. Но командор Круахана подтвердил мне, что никогда не касался ее и уж тем более не пытался использовать ее заклинаний. Не правда ли, Лоциус?

— Я вообще не знаю, — сказал тот, сохраняя легкую оскорбленность на лице, — откуда командору Альбы пришло в голову, что я открывал Черную книгу, в существовании которой я уверен не больше, чем досточтимый Брагин. Вы все могли ознакомиться с теми формулами, которые я предлагаю использовать для получения более чистого золота. Могли ли вы найти в них что-то подозрительное и смахивающее на темное колдовство?

Он обратил преданный взгляд на Ронана, который в магии понимал не больше, чем я в заточке кинжалов, но не особенно любил в этом признаваться.

— Отнюдь, — сказал тот, пытаясь придать лицу максимально вдумчивое выражение.

— Может быть, тогда вы приведете нам свои доказательства, командор Альбы? — продолжил Лоциус.

Я посмотрел на Гвендора. Если человек мог одновременно выглядеть и растерянно, и уверенно, то это был именно тот случай.

— У меня нет доказательств, — сказал он хрипло. — Но я почему-то чувствую, что это именно так и есть.

— Если я не ошибаюсь, — неожиданно произнес Хада, по-прежнему не открывая глаз. — Два года назад командор Круахана обвинял вас в самозванстве и настаивал на орденском расследовании?

— У меня тоже нет доказательств, — быстро сказал Лоциус, подстраиваясь ему в тон. — Но я почему-то уверен, что так оно и есть.

— Сдается, мессиры, — сказал Брагин, медленно сворачивая свой свиток, — что Большой Совет можно заканчивать.

На этом месте неожиданно проснулся Ньялль — или перестал притворяться, что спит.

— Дело не такое простое, Ронан, как кажется тебе и этой глупой молодежи, — сказал он, прищуривая один глаз. — К сожалению, у Большого Совета есть только один выход — каждый должен отдать свой голос. А уж потом можно заканчивать, чтобы Брагин успел прочитать все свои стихи при луне.

Ронан выпрямился, и в голосе его снова зазвучал металл, давая понять, что Великим Магистром он все-таки стал не совсем напрасно:

— Пусть каждый из членов Совета скажет, согласен ли он, чтобы командор Круахана Лоциус провел свои опыты в лаборатории Ордена в Альбе. Вы можете ответить только "да" или "нет", никакие другие варианты не принимаются. Командор Альбы?

Гвендор усмехнулся своей традиционной усмешкой. Не хотел бы я оказаться на месте человека, к которому была бы обращена изудорованная сторона его лица.

— Нет, — сказал он.

— Командор Айны?

Брагин поднял к небу мечтательные глаза.

— Я не вижу в действиях командора Лоциуса ничего предосудительного. Я говорю "да", мессир.

— Командор Ташира?

— Я в высоких материях типа алхимии ничего не смыслю, — сказал Фарейра, — но я видел, как Дори… в смысле командор Альбы однажды, стоя на стене, почувствовал в тумане, с какой стороны к крепости приближается войско горцев. Так что если он теперь тоже что-то чувствует — я склонен ему доверять. Нет, мессир.

— Командор Эмайны?

Командором Эмайны, как ни странно, считался Ньялль — с другой стороны, он ведь был покровителем моря и кораблей, а Эмайна — всего лишь маленьким островом в беспокойном Внутреннем океане.

— Если вода не просматривается до самого дна, я не пускаюсь в важное плавание, — произнес он, поглаживая бороду.

— Выражайтесь яснее, Ньялль, — раздраженно сказал Ронан.

— Разве вы не поняли, что я сказал нет?

— Командор Эбры?

Хада долго молчал. Третий глаз напряженно пульсировал.

— Мне кажется, — вымолвил он наконец, — что командором Альбы владеют гнев, зависть и нежелание уступить сопернику. Поэтому я сказал бы "да", мессир.

Все невольно затаили дыхание. Оставалось последнее слово — и его должен был произнести Ронан.

— О мессир, — вдохновенно сказал Лоциус, — уже через несколько месяцев мы вытесним этих наглых чашников из Ташира. Посольства Валлены и Эбры будут наперебой искать вашей благосклонности. Наши корабли заплывут на другой конец Бурного Пролива, и если там тоже есть земли, все они покорятся вашей воле. Вот что сделает мое золото, мессир, тогда как тусклый металл этого самозванца может дать вам незначительные средства для скудного поддержания ваших командорств. Подумайте, выбор за вами.

— Вопрос цены, — сквозь зубы произнес Гвендор.

Ронан выпрямился в кресле.

— Я готов заплатить любую цену, — сказал он, обводя собравшихся ледяным взглядом, — за истинное могущество Ордена. Вы слышите — любую. А вы в этом не уверены, командор Альбы?

— Если истинное могущество надо поменять на душу, — ответил Гвендор, коротко вздохнув, — то простите меня, мессир. Я еще как-то не готов.

— Он может только два года рисковать своей жизнью в Рудниковой войне и ночами просиживать в лаборатории, — пробормотал Ньялль, ни к кому особенно не обращаясь, но глаза Ронана гневно вспыхнули.