Челнок
Шрифт:
А вот польские погранцы дотошно проверяли визы и приглашения, были случаи, когда ссаживали в Бресте, несмотря на все увещевания и просьбы.
До девяносто третьего года, когда доллары в России еще не были разрешены, и все операции с валютой карались законом, челноки обычно покупали билет до маленькой станции районного значения, не до Варшавы. Каждый, в том числе и Людмила, вез с собой огромный рюкзак и сумку с товарами, предназначенными для продажи. Ездили обычно большой компанией, хотя каждый раз состав ее менялся.
Объединял какой-то азарт, душа замирала от неизведанного и многим помогал врожденный авантюризм, который, как оказалось, присущ и Людмиле, о чем она и не ведала, пока не ступила на путь личного обогащения.
В те времена первобытного добывания денег никто не рассматривал челночество как настоящий бизнес. Большинство из челноков и не один год считали, что данная поездка для них – последняя.
Пей, гуляй – однова живем! Старинный, веками проверенный русский девиз, ставший догматом, претворялся в жизнь как только трогался вагон, и уплывали вместе с перроном куда-то назад, в прошлое, с глаз долой московские заботы.
Впереди ожидалась по научному говоря, прибыль, то есть освобождение от гнеты нужды, и это грело душу.
Водку начинали пить, едва отъехав от Москвы. А рассказов, а разговоров! Тут и советы, что везти с собою, как и за сколько продавать, предупреждения о рэкете, где снять квартиру – разве все перечислишь!
Для Людмилы это был настоящий колледж, где она проходила курс высшего образования российского шатла.
Среди челноков подавляющее большинство – женщины и двое-трое мужчин, как правило, чьи-то мужья или любовники. Мужчина, который бы самостоятельно челночил, встречался редко. Может, потому, что они умнее женщин?..
А любовным парам деликатно давали возможность уединиться.
Как позже и Людмиле с Сергеем.
Приезжали обычно рано утром, точнее ночью, часа в три.
Стоянка поезда в районном городке всего три минуты.
Как раунд в боксе.
За это время должен был выйти почти весь вагон.
Организовывали и становились в цепочку, передавали сумки, начиная с последнего купе, независимо, чьи выкидывали их на землю и кубарем выкатывались сами. Поезд уезжал, а челноки среди разбросанного багажа начинали искать свое барахло.
У каждого обычно было по две сумки и тележка, у мужчин еще и рюкзак за плечами.
На вокзале договаривались с водителями автобусов, и они подбрасывали до городка. А как-то раз не было ни одного автобуса, а ехать-то надо. Вот и пошла сама активная челночница на поиски и нашла две телеги с лошадьми.
Людмила с товарками забросила в телеги свои сумки, загрузились сами и с хохотом и песнями все-таки доехали!
Хорошо, если в городке был местный стадиончик, где челноки и располагались на скамейках в темноте в ожидании рассвета. Поляки встают рано, и как только всходило солнце, они активно шли к российским шатлам и все скупали, потому что сами были бедные, в магазинах уже тогда было все, но дорого, а у русских в пять раз дешевле!
Хуже было, когда приходилось располагаться на конечных остановках, где на ночь съезжаются автобусы.
Большое поле, снежок или холодный дождик, Людмила раскладывала клеенку, на нее – игрушки, по-польски «забавки», полотенца из льна, шпроты, фотоаппарат «Смена», сигареты, водка спрятана в сумке. Кто-то додумался возить китайские картины на шелке и на них был спрос!
маркетинг – резерв твоего бизнеса
Цену в злотых помогали определить более опытные подружки. Если будешь молчать, ничего не продашь. Надо зазывать громким и веселым голосом:
– А вот забавки! Пани, подходи, купи своему паненку, пусть порадуется!
Панам потихоньку предлагалась водочка или спирт.
Торговля продолжалась часов по пять. На ногах не устоишь, тут же и располагаешься, как цыганка, на той же клееночке.
Голодно, холодно, рядом с лужей с грязью и снегом.
Вот она настоящая экзотика зарубежной поездки!
А продать надо на максимум.
И договориться с какой-нибудь пани о постое, иначе будешь ночевать на клеенке.
Как народ схлынул, как закончилась торговля, Людмила собирала остатки товара, обычно набивалась неполная сумка – хочешь, продавай на второй день, хочешь, реализуй в Варшаве, куда надо было уезжать на следующее раннее утро.
По незнакомому городу приходилось добираться по адресу, где договорились с пани на ночевку.
По пути иногда ходили, как на экскурсию в музей, в польский магазин, посмотреть какую там вкуснятину продают, сегодня таков любой наш универсам. Как-то раз Людмила даже разрешила себе шикануть – попробовала йогурт, побаловала себя пищей богов! В Москве-то такого и в помине не знали.
Еще несколько раз Людмила заходила в костелы. Больше любопытствуя. Однажды даже попала во время службы. И, наслушавшись церковный песнопений и торжественных аккордов органа, расчувствовалась, подошла к распятию и невольно сотворила молитву. Именно сотворила, сами нашлись слова, никто Людмилу этому обряду не учил. Просила она Всевышнего, чтобы помог ей справиться со всеми невзгодами и трудностями, чтобы послал ей любовь, чтобы простил ей ее ошибки и незнание. Позже в Москве, проходя мимо православного храма и услышав колокольный звон, зовущий прихожан в церковь, устыдилась того, что молилась чужому богу. И в костелы больше не ходила.
В доме у местной пани, наконец, можно было отогреться, перекусить тем, что с собой привез.
И разложить пеньонзы купюрка к купюрке, подсчитать их, спрятать в трусики и – спать до трех ночи следующего дня.
Утром – на станцию, а поскольку уже с деньгами, то с опаской, и всегда старались, чтобы в компании был мужчина.
Не хватало Людмиле мужчины в этих поездках, ох, как не хватало!
В Варшаве Людмила закупала товар – опять две полных сумки и билет на автобус до Бреста.