Челнок
Шрифт:
сад нашей любви
…Солнце, восходя на синий небосклон, глянуло из-за горизонта лазурного моря, разом осветило пространство, пробилось сквозь неплотно задернутые шторы и озарило, словно взошло, за закрытыми глазами Людмилы… Словно прошептало, здороваясь, пробуждая стихами – это для нас мир построен Создателем…
Полусон, полуявь, блаженная истома отдохнувшего, загорелого тела, не надо отстаивать очередь в туалет, очередь к крану с холодной водой, есть всухомятку, идти в серой темноте на стадион.
Красота!
На соседней кровати разметался в сладком сне Гришечка, тоже гладкокожий, загорелый, волосы выгорели, нос облупился.
Людмила встала и вышла на балкон.
И сразу стал слышен вздох и выдох прибоя, мерный шлепок небольшой волны, шуршание гальки и далекий голос муэдзина на минарете мечети.
Балкон Людмилы соединялся открытым проходом с соседним, на котором стоял освещенный солнцем ее Бог, ее возлюбленный, ее Сережа.
Она устремилась к нему, халат ее распахнулся, их тела коснулись друг друга, она ощутила его бережную ласку, его такие родные, такие надежные, такие мужские объятия.
Людмила взяла руку Сережи в свою…
подняла ее к своей щеке…
зарылась лицом в большую мужскую ладонь…
ощутила языком поцелуя шершавость кожи, натертой сотнями сумок и баулов…
и опустила его руку на свою грудь…
Словно вручила полновесный сосуд с нектаром, а он опустился на колени перед своей дамой, как рыцарь, как принц перед своей принцессой, как король перед своей королевой. И припал губами к столбику соска.
…И побежала девочка в розовом кружевном платье, белых чулочках, с бантом в соломенных золотых волосах по пляжу. А ей навстречу, потрясая бубном, пошел черный шаман…
И сердце Людмилы заколотилось в ритме грохочущего бубна.
Она открыла глаза и увидела в дверях балкона Свету, дочку Сергея. Девочка щурилась от слепящего солнца, терла спросонья глаза, она увидела тетю Люсю, которая заговорщически прижала палец к губам, словно просила у Светы молчания и глаза тети Люси умоляли об этом. Света, как от наваждения, отмахнулась от папы и тети Люси обеими ручонками и скрылась в номере…
С шипением ушла в море волна прибоя, оставив на мокром золотом песке маленьких черных крабиков. Их целая армия и они, выставив по-боксерски свои клешни, побежали по ногам, по телу Людмилы. От уколов их острых ножек Людмилу охватила дрожь, постепенно переходящая в странную истому…
Вечером того же дня в последний день отдыха за столом прощального ужина сидели Людмила и ее сын Гришенька, Екатерина и ее сын Дениска и Сергей со своей дочкой Светкой.
Челноки с наследниками.
И Людмила вдруг ощутила… время.
Так бывает, когда что-то заканчивается, как их отдых, например, и надо сесть в поезд, в самолет и перебраться в другое пространство, в другое время. Это ощущение паузы между переменами мест и времен у Людмилы за последние годы стерлось – столько раз ей приходилось выполнять ставший привычным обряд посадки и высадки.
А здесь, в зарубежном ресторане на берегу моря, когда ты не стеснен и свободен, щелкни пальцем и подбежит черноглазый официант, засияет белозубой улыбкой, чего изволите, мадам, здесь, в присутствии близких друзей и верных партнеров, тем более в присутствии детей и любимого мужчины Людмила поняла, что все пройдено и сделано недаром. Что не напрасен был груз непосильных сумок, а главное, страха и унижений, слез и пота.
Оркестр заиграл медленный блюз, потекла, томно свингуя, джазовая мелодия. Словно эхо утренних там-тамов.
Людмила потянула за руку Сергея, за ту руку, ладонь которой она сегодня целовала, и вывела его на середину площадки. Закинула руки ему за шею, прижалась, он обнял ее и губами коснулся уха. Того, которое слышит, не глухого.
– Люся , милая, как же мне с тобой вкусно!
Людмила даже замерла, никогда так не говорил Сергей.
– Прости, жизнь меня таким воспитала, в сиротском доме не до радости было. А я всю жизнь мечтал о ласке, о материнской ласке, о женской ласке. И вот у тебя ее нашел. С первого раза, на сцене актового зала, помнишь стол для заседаний, наше первое брачное ложе?
Людмила прыснула от смеха, но Сергей был серьезен.
– Я понял, сегодня понял, что жизнь без любви такая серая… С женой моей мне тоже хорошо и женился я по любви… Так мне казалось. Но только с тобой я услышал нежность… Только навстречу тебе я распахнулся, потому что вижу и ощущаю всю нежную силу твоей любви. А какая ты красивая! Так и дышишь черноморской свежестью, губы твои – кораллы, глаза твои странного морского оттенка, я в них тону… Не смейся! Я впервые так говорю женщине, мне хочется передать хоть как-то красоту твою и нашей любви. Я представляю себя каплей летнего дождя и стекаю по твоей шее…
Неожиданное признание Сергея, признание в любви, сделало Людмилу окончательно счастливой. И снова ей вспомнились стихи.
Короткая, как залп,
жизнь быстротечна…
Зато взахлеб!
Пусть длится вечно.
Раз Господом любовь дарована.
Раз жизнь любовью очарована.
Кружилась в танце Людмила, кружилась голова Людмилы, кружился мир в глазах Людмилы.
И вдруг остановился.
Потому что Людмила увидела глаза Светланы.
И Людмила невольно прижала палец к губам.
Только теперь Светлана не отмахнулась двумя руками, а продолжала, не мигая, смотреть.
В счастливые глаза Людмилы.
Тети Люси.
Они вернулись за стол и Людмила подмигнула Кате.
– Слышь, подруга, я тут на местной барахолке шарфы мохеровые присмотрела. Дешевые! Даром. Может, вспомним молодость, возьмем на продажу? И вязать не надо, уже готовые.