Человек ищет чудо
Шрифт:
В нашей стране большие исследования с растениями проводил профессор И. Гунар. Он пришел к выводу, что любое растение в ответ на действия внешнего раздражителя переходит в возбужденное состояние. Этот вывод нуждался в широких экспериментальных подтверждениях. И Гунар вместе с молодым ученым В. Горчаковым начал работать над проблемой.
Растения фасоль, гречиха, горох — обычные из обычных. Их и выбрали объектами исследования. Не вдаваясь в подробности, скажем главное: эксперименты подтвердили догадку и теоретические выводы. Стоило приблизить к растению нагретое тело или воздействовать на него химическим раздражителем, как тут же следовал ответный сигнал в виде электрического импульса, который распространялся по растению и отмечался на экране осциллографа. Причем скорость этой ответной реакции соответствовала той, что и у нервной системы животных. Она достигала четырех метров в секунду.
Позднее В. Горчаков нашел более удачного «кролика» — тыкву. Дело в том, что у нее очень крупные токопроводящие каналы, с ними удобнее работать.
Исследователь выделял из тыквенного стебля токопроводящие пучки, присоединял к ним микроэлектроды, а затем различными способами раздражал корень растения. Стоило, например, подрезать его, как тут же от места, где растение почувствовало боль, сигнал поступал к микроэлектродам (30–40 сантиметров расстояния), и на экране осциллографа возникал всплеск. Растение словно вздрагивало подобно человеку, наткнувшемуся на острый предмет!
Вновь и вновь повторяется опыт. Изменяются условия. Результат все тот же: растения откликаются на внешние раздражения. У них есть то, что свойственно нервным клеткам.
Ученый ставит еще один опыт. Он помещает лист растения в камеру, в которой можно следить за составом газов, выделяемых листом в процессе обмена, и вновь раздражает корень. Лист приходит в возбужденное состояние, и приборы отмечают: состав газа, который выдыхает растение, изменился.
Новые и новые опыты… И вот перед нами уже довольно стройная картина чувствительности растительных организмов. Корни растения способны воспринимать химические раздражители, его стебли — механические воздействия, а листья скорее реагируют, если около них изменяется температура. Невольно напрашивается сравнение с отдельными органами чувств у животных!
В настоящее время опыты — самые разнообразные — с растениями ведутся уже во многих лабораториях мира. И чем больше накапливается у исследователей данных, тем тверже их вывод: растения столь же чувствительны, как и животные, как мы с вами.
Электронные приборы записывают, как они «протестуют» против насилия, «кричат», когда им причиняют боль. Особенно болезненно воспринимают такое испытание молодые побеги ячменя. Когда их корни обливали кипятком, они «отчаянно кричали» от боли.
Удивительно?
Бесспорно. Однако, с другой стороны, что тут «от лукавого»? Ничего! Достаточно согласиться лишь с одним: растения имеют свою, особую нервную систему, свои органы восприятия окружающего, характер которых нам неизвестен, — и тогда все встанет на свои места.
А то, что растения способны воспринимать окружающий мир, — истина столь же старая, как сам мир, в котором мы живем. Условия существования любого живого организма постоянно меняются. Если бы растения не имели органов чувств, не обладали средствами и системой передачи и обработки информации, они попросту не смогли бы выжить.
Стоит вспомнить весьма категоричное высказывание К. А. Тимирязева о сознании растений:
«Обладает ли растение сознанием? Но на этот вопрос мы ответим вопросом же: обладают ли им все животные? Если мы не откажем в нем всем животным, то почему же откажем в нем растению? А если мы откажем в нем простейшему животному, то скажите, где же, на какой ступени органической лестницы лежит этот порог сознания? Где та грань, за которой объект становится субъектом?»
О том, какие сюрпризы преподносят нам растения, свидетельствуют и недавние опыты московского профессора В. Пушкина. К исследованиям чувств растения он подошел совсем с другой стороны и обнаружил… Впрочем, не будем делать категорические выводы. Результаты эксперимента сами по себе столь поразительны, что лучше всего рассказать протокольно — так, как видел корреспондент, присутствуя при очередном опыте.
…В кресле сидит девушка. Рядом — врач-гипнотизер.
— Вы погружаетесь в сон, — говорит он. — Вы уже не видите окружающих вас людей. Вы ничего не слышите. Вам хорошо, уютно, спокойно. Вы прекрасно чувствуете себя в этом кресле, в этой комнате…
Глаза девушки закрываются.
— Таня, вы красивы! Вы очень красивы!
Радостная улыбка появляется на лице девушки. Ей приятно, что говорят о ее красоте. Ее это волнует. Это чувствуют участники опыта.
И тут все они видят то, ради чего ставился опыт. Энцефалограф, прикрепленный к листу герани, установленной на некотором расстоянии от Тани, «отзывается»! Перо его, чертившее дотоле прямую, резко дергается вверх. Цветок вместе с испытуемой «радуется» ее красоте.
После небольшого перерыва опыт повторяется. Теперь гипнотизер внушает девушке, наоборот, отрицательные эмоции:
— Вы на улице. Идет снег. Вы без пальто. Вам холодно. Очень холодно…
Спящая под гипнозом девушка ежится. Ее лихорадит. Не остается равнодушным и цветок, он «сопереживает» вместе с Таней.
Не один и не два дня ученый ставит эксперименты. И результат один — растения «чувствуют» человеческие эмоции: страх, радость, боль…
«Предположения о чувствительности растений, — говорит В. Пушкин, — высказывались в разное время различными учеными. В наших опытах мы впервые применили для „включения и выключения“ человеческих эмоций гипноз и впервые получили такие откровенно положительные ответы на вопросы о способностях растений „сопереживать“. Но хотя мы и имеем теперь эти доказательства, утверждать, что это открытие, пожалуй, рано. Гипотеза — так будет точнее…
Какие выводы можно сделать из опытов?
Прежде всего: живая растительная клетка реагирует на процессы, происходящие в нервной системе человека. Значит, существует некая общность процессов, которые происходят в клетках растительных и в клетках нервных.
Язык растительной клетки родствен языку клетки нервной.
Но ведь животные возникли позднее растений, их нервные клетки — более поздние образования, чем растительные. Отсюда можно сделать вывод, что информационная служба поведения животных возникла из информационной службы растительной клетки.
Таким образом, можно предположить, что и психика человека, какой бы сложной она ни была, восприятие человека, его мышление, память — все это в своей основе специализация той информационной службы, которая имеет место на уровне растительной клетки.
Этот вывод очень важен: он позволяет подойти к анализу происхождения нервной системы».
Поразмышляем и о следующем. Коль скоро наши зеленые друзья имеют свою, особую «нервную систему», логично думать, что они имеют и свой «мозг», то есть орган, способный координировать действия растений на основе информации, получаемой из внешнего мира. Известно, что еще Дарвин искал у растений этот командный пункт.